Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

Да, выглядит мерзко, но Блэки беспокоило совсем другое, только она никак не могла понять, что именно. Это было неприятное чувство, похожее на подступающую к горлу тошноту. Вначале девушка даже подумала, что отравилась или у нее начинаются месячные.

Прислушавшись к себе, Блэки вдруг поняла: то, что ее мучает, называется «чувством вины». Она не видела в поступке приятеля ничего предосудительного. По сравнению с преступлениями, которые были на ее совести, шпионские выходки Эдди казались невинной шалостью. Грабить престарелых ловеласов и сбывать краденые часы — гораздо более мерзкое занятие. Но с другой стороны, ловеласы получали по заслугам. И нечего их жалеть. Однако Блэки так и не решилась рассказать Эдди о своем криминальном прошлом, испугавшись, что он придет в ужас и перестанет уважать ее.

Боже, как противно, все-таки угрызения совести — очень неприятная штука.

Неожиданно Блэки поняла, что ужасно соскучилась по Хлое. На фоне подруги с ее замашками закоренелой воровки Блэки выглядела почти ангелом. Рядом с Эдди все было по-другому: несмотря на его переживания по поводу грехов юности и нездорового пристрастия к подглядыванию, парень представлял собой тип классического «доброго полицейского». И почему-то от этого он нравился ей чуть меньше. В присутствии Эдди Блэки чувствовала себя еще большим куском дерьма.

Днем, когда Эдди садился рисовать или принимался что-то сосредоточенно писать в своем дневнике, Блэки уходила в «Морской прибой». Она смотрела телевизор и играла с Оми в пинбол. Когда хозяйки бара не было рядом, Оми разрешал пользоваться компьютером. Ей очень хотелось написать Хлое, но подруга по-прежнему хранила гордое молчание, а Блэки не могла заставить себя заговорить первой. Заглянув в почтовый ящик, она обнаружила записку от Камерона: «У меня все отлично. Хлою не нашел. Познакомился со странной девчонкой, которая пытается вовлечь меня в миссионерскую деятельность. Надеюсь, скоро увидимся. Когда выберете место встречи, дайте знать — я подъеду. Мы с миссионершей находимся в городке Кассис, самом сердце Каланга. Это красивейшие места, их еще иногда называют французскими фьордами».

Блэки решила проверить, выполнил ли Камерон просьбу Эдди. Открыв сайт с громким названием «Фабрика грез», она убедилась, что не выполнил — фильм о Ганеше по-прежнему значился в списке его кинематографических шедевров. Блэки отправила срочное сообщение: «Камерон. ПОЖАЛУЙСТА, убери Ганеша и мои фотографии. Нас преследуют индийские религиозные фанатики. Мы все еще живем в нудистском раю. Эдди одичал, перестал пользоваться компьютером».

Блэки перечитала записку и собралась нажать кнопку «отправить», когда у нее за спиной раздался голос:

— Привет, кажется, мы знакомы.

Как говорил Миллман по прозвищу Безумный Калифорниец, «это была одна из тех непредвиденных встреч, которые сводят людей на перекрестках дорог, проложенных самой судьбой».

Блэки подняла глаза. Она не сразу узнала стоящего перед ней мужчину.

— Черт подери, Дуглас Мейсон, поэт! Как поживаете?

— Отлично. А вы… извините, как ваше имя?

— Мишель, — неуверенно пробормотала Блэки, она не могла вспомнить, каким именем назвалась при первой встрече.

Но это не имело значения: Дуглас и сам забыл, как звали Блэки и ее «симпатичную подружку». Старичок был без рубашки, однако свои пестрые шорты-бермуды снять не решился. Под мышкой он держал полиэтиленовый пакет, до отказа набитый поэмами. По-видимому, мистер Мейсон еще не привык находиться среди обнаженных людей: разговаривая, он пристально смотрел Блэки прямо в лицо, стараясь не опускать глаза ниже ее шеи. Когда же взгляд невольно скользил вниз, старичок быстро вскидывал глаза и разглядывал пространство над головой девушки.

— А как продвигается ваш поэтический бизнес? — вежливо поинтересовалась Блэки.

— Отлично. За последнее время круг читателей значительно расширился. Я познакомился с одним местным поэтом, он согласился перевести мои произведения на французский язык. Но за сегодняшний день я продал всего одно стихотворение. Почему-то у голых людей поэзия не пользуется большим спросом.

— А сюда вы приехали вместе с группой?

— Да, у нас однодневная экскурсия.

— Кто-нибудь из ваших товарищей решился пройтись по городу нагишом?

— Мы все купались без одежды. Потрясающее ощущение! А одна из наших девчонок разделась и пошла на почту, просто потому что ей хотелось в обнаженном виде зайти на почту и отправить открытку. В открытке она написала единственную фразу: «Я пишу это, стоя на почте в обнаженном виде!»

— Отличный текст, — одобрила Блэки.

— Да, но на открытке был изображен Париж с высоты птичьего полета. Они пошли вместе с сестрой. Сестра была в купальнике, платье и солнечных очках, но для Лили это почти подвиг. В начале путешествия она даже из автобуса боялась выйти, девчонка вообще всего боялась, у нее столько разных фобий — ужас. А больше всего она боится ступенек, особенно на эскалаторах. Слышали когда-нибудь о такой фобии?

— Никогда, — честно призналась Блэки.

— Лили всю жизнь поднималась только по пандусам для инвалидов. А вы где остановились? — спросил Мейсон. — В нудистском отеле?

— Нет, в нудистском лагере, недалеко от пляжа. Разрешите, я угощу вас пивом, — предложила Блэки.

— Да, спасибо. У меня как раз осталось полчаса до отхода автобуса.

Пока они сидели за стойкой бара, потягивая пиво, Блэки рассказала старичку о своем знакомстве с буддистами, о «Парижской артерии», об Эдди и о том, что Хлоя уехала в Канны. Она благоразумно умолчала о неприятностях с индийскими националистами и о своей преступной деятельности. Потом Блэки помогла Мейсону продать поэму одной симпатичной шведке и ее другу, покрытому рыжеватой шерстью.

— Никогда бы не подумал, что на этом месте тоже могут расти волосы, — сказал старичок, задумчиво глядя вслед удаляющейся паре. — Интересно, когда он садится, ему не щекотно?

Мейсон залпом допил пиво и бросил взгляд на часы.

— Пора, как бы они не уехали без меня. Спасибо, Мишель. Приятно было повидать вас.

— Мне тоже. Но, честно говоря, никак не ожидала встретить вас в нудистском баре.

— О, за время путешествия их было так много, я имею в виду неожиданных встреч.

Когда они выходили из бара, произошла еще одна встреча. Дениза де Марс, бухгалтер из французского городка Лилль, только сегодня утром приехала в Кап д'Агд и зашла в «Морской прибой» отпраздновать первый день отпуска. В поезде ей на глаза попался номер газеты «Прованс», и Дениза с интересом прочла статью об убийстве в Монте-Карло, сбежавшей дочери английского лорда и ее канадской подруге. Полиция сообщала некоторые приметы подруги: высокая, темные волосы, возле пупка татуировка в виде розы.

Дениза сидела за столиком неподалеку от входа. Мимо нее прошла высокая девушка с темными волосами. Дениза сразу обратила внимание на татуировку возле пупка и маленький значок, приколотый к кошельку девушки: красный кленовый лист. Дениза де Марс достала из сумочки мобильник.

Она ничего не знала о вознаграждении в пять тысяч фунтов, которое «Дейли сплэш» пообещала за достоверную информацию о канадской подруге мисс Бенхам, иначе бухгалтер, как человек практичный, непременно позвонила бы в британскую газету Но она честно исполнила свой гражданский долг, сообщив французской полиции, что интересующая их девушка находится в Кап д'Агд — городе голых людей.

Часть восьмая

Пускай живущее в нас зло послужит добру (просто в виде исключения)

Глава 26

Атмосфера в доме Меджитов с каждым днем накалялась все больше и больше. Папа нервничал: Санджай и Чанки до сих пор не нашли статуэтку, а он так надеялся, что к началу праздника[22] маленький бог с головой слона будет стоять в алтаре на своем законном месте.

Все утро Папа и Амит обсуждали дела, из-за закрытых дверей кабинета слышались их возбужденные голоса.

«После рождения наследника Амит все чаще позволяет себе повышать голос на Папу», — думала Мама Меджит, пока Ракха, дневная сиделка, расчесывала ей волосы и переодевала к обеду.

Маму посадили в кресло и вывезли в столовую. Сиделка кормила ее с ложки водянистым пюре, приготовленным из плодов окры.

Ах, как хорошо было бы сейчас откусить кусочек свежего хрустящего пирожка «самоса» с начинкой из овощей, щедро приправленного острыми специями, или сделать глоток горячего чая с молоком. Мама обожала пить ароматный чай из высокой керамической кружки, такой чай подают в кафе на железнодорожной станции. Или ее любимое лакомство барфи — густая тягучая масса из расплавленного сахара, молока и толченых орехов, похожая на сливочную помадку. Раньше Мама всегда покупала барфи у старика в кондитерской лавке возле Чоупатти-бич. Мама и сейчас могла бы есть барфи, если его разломить на маленькие кусочки; она бы медленно рассасывала их, чувствуя на языке приятный сладковато-молочный вкус. Но никому не приходило в голову угостить Маму кусочком барфи. Мадхури покупала сладости в дорогом магазине, расположенном на центральной улице рядом с отелем «Тадж-Махал». Там упаковывают свой товар в розовые коробочки и перевязывают серебряной ленточкой — очень изысканно, но их барфи слишком жидкий, в нем слишком много сахара и очень мало орехов.