Накануне 22 июня. Был ли готов Советский Союз к войне? - Геннадий Лукьянов

Учитывая доводы знатоков биографии Гитлера и признавая негативное влияние его некомпетентности на решение стратегических и оперативных задач, все же приходится подчеркнуть, что ошибки и просчеты, подобные приведенной выше, не были фатальными и вряд ли могли оказать решающее влияние на ход и исход войны в целом.

Наконец, последний аргумент, который никаким образом не отмечен в исторической литературе и в аналитических материалах, но который стал решающим военно-политическим фактором в неправильной оценке Гитлером хода предстоящей войны и в последующем разгроме фашистской Германии. Как известно, в декабре 1939 года, после начала советской военной агрессии против Финляндии, СССР был исключен из Лиги Наций[220]. Таким образом, Советский Союз за свою агрессивную внешнюю политику был осужден международным сообществом и оказался в относительной политической и дипломатической изоляции. Было очевидно, что Сталин презирал и все международное сообщество, и тем более он был уверен, что с такой колоссальной военной машиной, как у него, можно не считаться с международным мнением, а все военно-политические цели он сможет достигнуть сам, без чьей-либо помощи.

Это обстоятельство было воспринято нацистской верхушкой как весьма благоприятный фактор в предстоящей войне: Гитлер и его сообщники полагали, что Сталин окажется один на один с Германией и ее союзниками и без внешней помощи не устоит против сильного удара германской военной машины. Однако Великобритания и США оценили сложившуюся ситуацию совсем иначе: полный разгром Советского Союза фашистской Германией было последним, чего бы они хотели, даже несмотря на то, что СССР был для них идеологическим врагом. Тем не менее в тот конкретный исторический период Советский Союз нужен был «цивилизованному» Западу для того, чтобы с минимальными потерями уничтожить Гитлера и установить в Европе нужный ему порядок. Поэтому, несмотря на агрессивную сущность сталинского режима, США и Соединенное Королевство вынуждены были пойти на создание антигитлеровской коалиции и оказать Советскому Союзу всяческую, и при этом весьма ощутимую, помощь, в первую очередь военную и военно-техническую.

Таким образом, приведенные выше ошибки и просчеты Гитлера в комплексе вылились в общую неправильную оценку военно-политической ситуации в мире и в Европе и в принятие фатального для Третьего рейха (то есть для нацистской Германии) решения на войну с СССР.

Крах вселенских надежд (ошибка Сталина)

Всё знают и всё понимают только дураки и шарлатаны.

Большинство историков ошибку Сталина (если так можно выразиться, учитывая колоссальные жертвы и страдания нашего народа и народов других стран) связывают с его параноической уверенностью в собственной непогрешимости, которая непрерывно подкреплялась толпой окружавших его бездарных подхалимов типа Льва Мехлиса. Пожалуй, с этим можно отчасти согласиться, но все же трудно представить, чтобы Сталин, даже возведя себя в ранг безупречного стратега и безошибочного вершителя судеб всего человечества, верил в то, что сможет управлять миром только лишь силой собственных желаний, без учета планов и действий других субъектов международной политики. Поэтому приходится опуститься с небес на землю и суть ошибки Сталина рассмотреть по двум расхожим направлениям:

■ гипотеза о том, чтобы не дать Гитлеру повода для нападения на Советский Союз и таким образом оттянуть начало войны;

■ уверенность Сталина в том, что фашистская Германия готовится к нападению на Великобританию, а не на СССР.

Конечно, стремление оттянуть войну или даже не допустить ее можно только приветствовать, но способы реализации этой политики, выбранные Сталиным, как минимум сомнительны, а при самой точной оценке просто смехотворны. Начинать эту историю следует с пресловутого пакта Молотова — Риббентропа от 1939 года, который был подписан накануне вторжения Германии в Польшу и который большинство историков и всякого толка аналитиков пытаются представить как крупный политический успех Сталина.

Суть объяснений, которые навязывают обывателям, состоит в том, что этим соглашением Сталин не допустил союза фашистской Германии с Великобританией и предотвратил создание антисоветского фронта. В действительности этот договор стал венцом политического банкротства сталинского режима, ярким отражением скудости мысли, полной бездарности и никчемности советской партийной верхушки. Этим сговором Сталин подписал смертный приговор десяткам миллионов людей, включая почти три десятка советских граждан, а также миллионы поляков, французов, бельгийцев, евреев и многих других национальностей и этносов. Но никакого отношения к проблеме объединения усилий фашистской Германии и Великобритании этот сговор не имел.

Если отбросить в сторону такие «пустяки», как мораль, справедливость и гуманизм, то Великобритания (точнее, Соединенное Королевство) оставалась величайшей в истории колониальной империей, которая ни при каких обстоятельствах не собиралась терять свои «справедливо» завоеванные позиции в мире. Великобритания могла уступить Гитлеру такую незначащую для нее «мелочь», как Судетская область в Чехословакии, в обмен на мир и покой в Европе, то есть в обмен на сохранение своих прежних позиций как «владычицы морей», однако отдавать фюреру награбленное веками выходило за все рамки «приличия». Даже на уровне здравого смысла было ясно, что ни на какой союз с новым, набирающим силу хищником Великобритания не пойдет. Не следует также заблуждаться относительно идеи борьбы Великобритании с коммунизмом: бороться и воевать — это совершенно разные вещи. Любой же союз с Германией, претендовавшей на мировое господство, автоматически предполагал раздел сфер влияния, то есть передел мира, что, собственно, и составляло существо того самого пакта о ненападении между СССР и Германией. Такой подход к политике устраивал СССР, но никак не Великобританию.

Узкий кругозор «вождя народов», а не главы процветающего государства, не позволил Сталину понять рациональные цели и задачи большой политики, не мог он поверить, чтобы руководитель страны заботился бы о ее социально-экономическом развитии и о благополучии своих граждан. Таким образом, он сам себя убедил в том, что Гитлер будет воевать с Великобританией, и начал заниматься лишь тем, чтобы «не дать повода». Однако любому слушателю военной академии (а не то что главе государства) известно, что если принято решение на развязывание войны, а войска и экономика к этому уже готовы, то найти повод не составляет абсолютно никакой проблемы. Действительно, разве Финляндия дала какой-то повод Советскому Союзу, чтобы Сталин в 1939 году вторгся на ее территорию? Почему же точно таким же образом не поступить и Гитлеру?

Если принять на веру гипотезу об оттягивании войны, то действовать следе вал о прямо противоположно. История убедительно и многократно доказала, что только сила служит самым эффективным механизмом сохранения мира, и эту силу по отношению к потенциальному агрессору надо было продемонстрировать всеми возможными способами, пусть даже на грани блефа, чтобы убедить Гитлера на деле, а не песнями, что «враг будет бит повсюду и везде». Проявление же слабости неизбежно вело только к одному — к 22 июня. В этой связи нельзя не вспомнить известное высказывание Фридриха Великого: «Дипломатия без силы — все равно, что оркестр без нот».

Все эти рассуждения о демонстрации силы и проявлении слабости носят не только общефилософский характер, а базируются, в первую очередь, на исторических событиях начала Второй мировой войны. В частности, когда фашистская Германия напала на Польшу, Франция и Великобритания вместо оказания реальной помощи своему союзнику не нашли ничего лучшего, как продолжили искать пути урегулирования конфликта мирным путем. На второй день, то есть 2 сентября 1939 года, Лондон и Париж заявили Гитлеру о готовности начать переговоры в случае вывода немецких войск из Польши. Эти экстравагантные дипломатические шаги только укрепили уверенность Гитлера в его агрессивных намерениях. Поэтому когда 3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии, Гитлер воспринял этот демарш как попытку «спасти лицо», и не более того.

Трудно понять и другую точку зрения некоторых историков «максималистского» толка, в соответствии с которой Сталин старался не «вспугнуть» Гитлера, чтобы самому первому нанести неожиданный удар по фашистской Германии. Из любого мало-мальски квалифицированного исследования следует, что к июню 1941 года Германия полностью отмобилизовала свои вооруженные силы (а экономику тем более) и при этом на границе с СССР уже сосредоточила колоссальную группировку численностью почти 4,5 миллиона человек — то есть фашизм был готов, мог и планировал воевать, а пугать или не пугать Гитлера было уже поздно.