Накануне 22 июня. Был ли готов Советский Союз к войне? - Геннадий Лукьянов

«Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу».

Более того, Военная коллегия Верховного Суда СССР 29 сентября 1941 года, не имея по делу абсолютно никаких объективных материалов (а тем более доказательств), заочно приговорила уже погибшего в бою Качалова к смертной казни, с лишением воинского звания, государственных наград и с конфискацией имущества. Безусловно, генерала Качалова впоследствии реабилитировали, но Сталин незамедлительно отправил в лагеря всех его родственников. Некоторые из них не дожили до реабилитации, а те, кто дожил, не долго прожили после тюремных испытаний. В частности, жена генерала Елена Николаевна умерла в 1957 году в возрасте 45 лет, а ее мать — еще в 1944 году в лагере. Говоря строгим научным языком, здесь налицо факт служебного подлога, совершенного по сговору группой высокопоставленных должностных лиц, повлекший за собой тяжкие последствия. И кто же ответил за это должностное преступление или хотя бы кто принес извинения, высказал покаяние?

Несомненно, что Гитлер был хорошо осведомлен о моральном климате в советском обществе, об «уровне» жизни в СССР и о всеобъемлющем характере советской карательной системы, которая дошла до таких крайностей, как выделение квот регионам на проведение репрессий по 1-й и 2-й категориям[217]. Он оценивал все это как благоприятные факторы с точки зрения разгрома Советского Союза, полагая, что советский народ не станет сражаться за режим, который его (то есть народ) угнетал, пытал, расстреливал и морил голодом. Гитлер не смог увидеть дальше и понять, что «деятельность» сталинского необъятного карательного аппарата примет совершенно немыслимые формы, например, в виде заградительных отрядов и массовых показательных расстрелов провинившихся перед строем. Только таким образом абсолютно всех без исключения граждан страны, включая и несовершеннолетних детей, заставили встать на защиту действовавшего режима. Кроме того, буквально через несколько недель после начала войны стало ясно, что фашизм не только воюет со сталинским режимом, но он еще нацелен на порабощение всего советского народа и истребление значительной его части, а это уже тотальная война против всего советского народа. Очень скоро советские люди поняли, что они для Гитлера люди второго или даже третьего сорта, и перед ними встал выбор: оставаться угнетенными гражданами своей страны, но первого сорта, у Сталина или рабами второго сорта у Гитлера. Совершенно понятно, какой выбор сделало большинство граждан Советского Союза.

Рассматривая политические, идеологические и военные аспекты той войны в комплексе, нельзя не обратиться к оценке Клаузевица результатов похода Наполеона на Россию в 1812 году [69]:

«Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т.е. оккупировать; по крайней мере, этого нельзя сделать ни силами современных европейских государств, ни теми 500 000 человек, которых для этого привел Бонапарт. Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров».

И в этой потрясающе правдивой оценке состоит глубина анализа Клаузевица, который выявил ту главную российскую слабость, которую не понял ни один завоеватель, пытаясь достигнуть стратегических целей сугубо военными методами, исключительно «с позиции силы». Выводы Клаузевица к 1941 году стали тем более актуальны, что противоречия в России (то есть в Советском Союзе) со времен 1812 года только углубились и обострились. Таким образом, всесторонняя опора на низшие слои населения Страны Советов могла обеспечить успех Гитлеру в масштабной войне с СССР. Ясное понимание этого вопроса, несомненно, присутствует в военно-политических кругах фашистской Германии, о чем, в частности, свидетельствует служебная записка по этой проблеме на имя Гитлера, подготовленная по поручению руководителя военной разведки — контрразведки адмирала Канариса [63].

В ней отмечается, что факты насилия над поляками привели к исключительно напряженным отношениям между польским населением и оккупационными войсками. На этом основании адмирал делает вывод, что продолжение такой политики в России приведет к резкому сопротивлению оккупационным войскам со стороны местного населения и к подрыву усилий по борьбе со сталинским режимом. Более того, в этой служебной записке даются конкретные предложения и рекомендации, как строить отношения с населением на оккупированной территории Советского Союза.

А каким же образом Гитлер собирался использовать внутренние противоречия в советском обществе, тем более что в его окружении, особенно среди военных, все же были «светлые» головы, которые это понимали и выдвигали соответствующие предложения? Ответ прост — Гитлер не только не использовал внутренние противоречия Страны Советов, но с помощью своих рейхскомиссаров и зондеркоманд он сделал все возможное, чтобы эти благоприятные для него обстоятельства свести на нет. Здесь напрашивается очевидный вывод, что военные цели Гитлера по разгрому Советского Союза были диаметрально противоположны политическим мерам, которые предпринимали нацисты на оккупированной территории.

К этому следует добавить еще один фактор, который, правда, скорее всего, не смогли бы в полной мере осознать даже нацисты. Этот фактор заключается в принципе ведения войны и описывается двумя словами: «любой ценой». Этот принцип полностью компенсирует пробелы и недостатки в оперативном искусстве, тактическом мастерстве и во многих других вопросах, которые связаны с умением воевать, воевать не числом, а умением. Требование «любой ценой» Сталин выдвигал во всех без исключения случаях, его совершенно не интересовали размеры человеческих жертв, он требовал добиваться решения поставленной задачи независимо от потерь личного состава[218].

Чтобы понять смысл принципа «любой ценой», лучше всего привести данные по соотношению потерь в решающем сражении Великой Отечественной войне, в котором, как принято говорить, советские военные начальники «блеснули» своим оперативным кругозором и тактическим мастерством. Итак, за 50 дней сражения на Курской дуге советские потери достигли одного миллиона человек, и это при том, что общая группировка немецких войск не превышала 780 тысяч человек. Советская сторона в этом сражении потеряла чуть более шести тысяч танков и САУ, а немцы — не более одной тысячи единиц бронетехники. Только в одном пресловутом танковом бою под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова численностью более 640 танков потеряла около 60% своих боевых машин. Потери же дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» 2-го танкового корпуса СС, которая в бою под Прохоровкой противостояла двум танковым корпусам (29-му и 18-му) танковой армии Ротмистрова (то есть ее основным силам) и в которой к началу сражения числилось не более 80 танков, составили ровно два танка. За такое унизительное соотношение потерь Ротмистрова следовало бы расстрелять без всякого разбирательства прямо там, на Прохоровском поле, рядом с сотнями горящих советских танков и обгоревшими трупами советских танкистов. Однако он продолжал получать очередные звания и даже написал «шедевр», в котором рассказал несведущим людям, как он чуть ли не в одиночку лихо громил немцев.

Говоря о Гитлере, можно привести и ряд других его ошибок и просчетов, которые подробно описаны в исторической литературе и которые, по мнению многих историков, крайне негативно сказались на ходе и исходе войны. Например, кадровая политика Гитлера в отношении вооруженных сил Германии отличалась непоследовательностью и даже легкомыслием. Нельзя не признать, что частые смены военных руководителей, которых он «тасовал» как колоду карт, не могла не сказаться негативно на качестве решения стратегических и оперативных задач. Особое удивление, вне всякого сомнения, вызывает назначение генерала Паулюса на должность командующего разгромленной под Сталинградом 6-й армией.

Для сведения читателей, армия, по немецким меркам, соответствует советскому фронту, а 6-я армия по численности личного состава и структуре соединений тем более соответствовала советскому фронту[219]. И вот на эту ответственную и сложную должность Гитлер ставит генерала, который не имел опыта командования даже полком, а не то что дивизией. Последняя командная (а не штабная) должность Фридриха Паулюса была командир отдельного разведывательного (танкового) батальона в 1934 году, то есть восемь лет до назначения командующим армией в январе 1942 года. Карьеру же он сделал, работая исключительно в штабах, и как штабной работник проявил себя с самой лучшей стороны. Здесь можно провести антипараллель с Жуковым, который ненавидел штабную работу и в ней не разбирался, а Паулюс любил ее и был прекрасным штабным работником.