Лосось сомнений (сборник рассказов, писем, эссе,а так же сам роман) - Дуглас Адамс

Дирк вновь переключился на бумаги, и вновь до него дошло, что не будь он так напуган, как тотчас заметил бы еще одну очевидную вещь. Рядом с каждой суммой стояла цифра кода. Цель же кода заключалась в том, чтобы подсказать, откуда перечислены деньги. Дирк посмотрел на код. Проще простого. Все перечисления были сделаны из-за границы.

Хм-м…

Это по крайней мере объясняет разницу в сумме. Вся фишка в колебании обменного курса. То есть каждую неделю перечислялась одна и та же сумма в иностранной валюте, но изменения в обменном курсе приводили к тому, что суммы в фунтах немного разнились. Кстати, это же объясняет, почему выплаты приходятся на разные дни. Перевести деньги по компьютерной сети из одной страны в другую занимает считанные секунды, но банки большие любители тянуть резину с тем, чтобы пару-тройку раз деньги прокрутить и немного на этом нагреться.

Да, но из какой страны ему идут переводы? И почему?

— Кевин? — пропищал тот же шведско-ирландский голос. — Керан?

— Да заткнись же! — не выдержал Дирк.

За чем тотчас последовала ответная реакция. Крошечный терьер, который до этого лежал в корзине в углу кухни, поднял голову и радостно тявкнул. До этого он никак не реагировал на длинный список имен, которые престарелый Дирков компьютер на кухонном столе зачитывал из папки с именами для новорожденных, но сейчас ему было велено заткнуться, и он с предвкушением ждал, что ему скажут еще.

— Кимберли, — произнес компьютер.

Безымянный пес явно расстроился.

— Кирби.

— Кирк.

Щенок медленно опустился на старые газеты на дне корзины и принял прежний обиженно-растерянный вид.

«Старые газеты! — подумал Дирк. — Вот что мне сейчас нужно!»

Через пару часов он уже имел ответы на свои вопросы, или по крайней мере что-то вроде того. Правда, пока что было трудновато понять, в чем, собственно, дело, но и этого хватило, чтобы все естество Дирка наполнилось радостным волнением: он разгадал часть загадки. Правда, какую часть, большую или малую, Дирк еще не знал. Он вообще пока не имел ни малейшего понятия, с загадкой каких масштабов имеет дело. Ни малейшего понятия.

Пока же он только вытащил нужные ему газеты за последние несколько недель из-под собаки, из-под буфета, из-под кровати и собрал те, что валялись разбросанные на полу в ванной. И даже, как ни странно, сумел выпросить у бомжа два мокрых, едва не раскисших, но столь нужных ему номера «Файнэншл таймс» — в обмен на одеяло, немного сидра и экземпляр книги «Происхождение сознания при расщеплении двухкамерного разума».

Странная просьба, однако, подумал Дирк, шагая домой из крошечного парка, но, с другой стороны, не менее странная, чем его собственная. Ему постоянно приходилось сталкиваться с тем, насколько странным мог оказаться мир, стоило отойти лишь несколько шагов в сторону.

С помощью опубликованных в газетах данных ему удалось составить таблицу колебаний курса каждой из основных мировых валют за последние несколько недель и посмотреть, как они сочетались с колебаниями в суммах, еженедельно приходивших на его счет. Ответ нашелся моментально. Американские доллары. Пять тысяч, если быть точным. Если пять тысяч долларов переводить в английские фунты каждую неделю, то цифра будет приблизительно такой, какая указана в уведомлении. Эврика! Теперь и в холодильник можно слазить.

Дирк устроился перед телевизором с тремя кусками холодной пиццы и банкой пива, включил проигрыватель и поставил диск «Зи Зи Топ». Ему нужно было подумать.

Кто-то платил ему по пять тысяч долларов в неделю — вот уже в течение семи недель. Это было потрясающее известие. Дирк в задумчивости жевал пиццу. Более того, ему платил кто-то из Америки. Дирк откусил еще кусок, на котором был сыр, перец, острая говядина, анчоусы и яйцо. Он провел в Америке не много времени и не знал там никого — да и вообще нигде в этом мире, — кто стал бы просто так забрасывать его деньгами.

Еще одна мысль поразила его, но на этот раз с деньгами не связанная. Песня «Зи Зи Топ» о телевизионных обедах на мгновение заставила подумать его о пицце, и он посмотрел на нее с внезапным удивлением. Сыр, перец, острая говядина, анчоусы и яйцо. Неудивительно, что у него сегодня несварение желудка. Остальные три куска Дирк съел на завтрак. Это было сочетание, к которому он — возможно, единственный во всем мире — пристрастился, но от которого ему пришлось три месяца назад отказаться, и все потому, что нутро требовало пощады. Правда, когда этим утром Дирк нашел в холодильнике пиццу, то не стал слишком долго раздумывать, потому что хотел найти именно что-то в этом роде. Ему и в голову не пришло поинтересоваться, кто же положил ее туда. Но уж точно не он сам.

Медленно, с отвращением, Дирк вынул изо рта наполовину пережеванный кусок. Он не верил в волшебников, приносящих пиццу. Поэтому выбросил полупрожеванный липкий комок, после чего изучил два оставшихся ломтя. В них не было ничего необычного или подозрительного. Это была та самая пицца, какую он обычно ел до тех пор, пока не заставил себя расстаться с этой привычкой. Дирк позвонил в местную пиццерию и спросил, не заказывал ли кто-нибудь еще такую же самую пиццу.

— Э, значит, это у тебя, приятель, губа не дура? — поинтересовался шеф-повар.

— Что-что?

— Это у нас такое присловье. Нет, приятель, поверь мне, никто, кроме тебя, не заказывал эту замечательную пиццу.

Дирк почувствовал от разговора некоторое разочарование, однако решил не придавать этому значения и в задумчивости положил трубку. Он понимал, что происходит нечто странное, но не знал, что именно.

— Никто ничего не знает.

Эти слова привлекли его внимание, и он взглянул на телевизионный экран. Веселый калифорниец, одетый в яркую гавайскую рубаху, которой при случае можно было размахивать, как флагом, посылая сигналы SOS, стоя на солнцепеке, отвечал на вопросы — как быстро сообразил Дирк — о приближающемся метеорите. Он называл метеорит «Всем Капец».

— «Всем Капец»? — переспросил калифорнийский корреспондент «Би-би-си».

— Ну да. Мы называем его «Всем Капец», потому что он разносит вдребезги все, во что врезается.

Калифорниец ухмыльнулся.

— И вы утверждаете, что он врежется в Землю?

— Я говорю, что не знаю. Никто не знает.

— Ну, ученые НАСА полагают…

— В НАСА, — убежденно сказал калифорниец, — порют чушь. Они ни фига не знают. Если мы не знаем, то откуда знать им, черт побери? Здесь, в нашей лаборатории, у нас самые мощные параллельные компьютеры в мире, так что если я говорю «Я не знаю», то говорю это со знанием дела. Мы знаем, что мы не знаем, и мы знаем, почему мы не знаем. А НАСА не знает и этого.

Следующие новости тоже были из Калифорнии. Передавали о какой-то группе активистов под названием «Зеленые Побеги», которая пыталась привлечь к себе внимание общественности. Ее позиция — а она взывала к измученной и истрепанной психике многих американцев — состояла в том, что наша планета в состоянии позаботиться о себе самой лучше, чем мы о ней, и поэтому нечего особенно напрягаться или пытаться сдерживать наши природные инстинкты.

— Не берите в голову! — призывал их лозунг, цитируя слова популярной песенки. — И будьте счастливы!

— Австралийские ученые, — вещал по радио чей-то голос, — пытаются научить говорить кенгуру.

После этих слов Дирк решил, что сейчас для него самое разумное завалиться на боковую.

На следующее утро все показалось на удивление простым и ясным. Нет, Дирк еще не нашел ответа, но он знал, что делать. Несколько телефонных звонков убедили его в том, что отследить источник перечислений до самого начала — дело сложное и малоприятное. Частично потому, что в любом случае это сделать непросто, частично потому, что в данном конкретном случае тот, кто переводил ему деньги, сделал все для того, чтобы замести или по крайней мере запутать следы, но главным образом потому, что у клерка, занимавшегося международными переводами, оказалась волчья пасть.

Жизнь слишком коротка, погода — хороша, а мир — полон удивительных, восхитительных вещей, взлетов и падений. И Дирк решил, что самое разумное — это дрейфовать под парусом.

Жизнь, как говорил он себе, подобна океану. Пересечь ее можно и на моторке, наперекор ветрам и течениям, а можно, наоборот, следовать им, иными словами, дрейфовать под парусом. Ветер у него был: кто-то регулярно переводил на его имя деньги. Нетрудно было предположить, что этот кто-то переводил деньги не просто так, а затем, чтобы Дирк что-то делал, вот только что — об этом таинственный спонсор не поставил его в известность.

Что ж, как говорится, кто платит, тот и… Но Дирку почему-то казалось, что он как-то должен отблагодарить своего невидимого благодетеля, что-то для него сделать. Но что? Начнем с того, что он частный детектив, а частным детективам платят за то, чтобы они за кем-то следили.