Сливово-лиловый - Клер Скотт

делал, ничего. Я должна была делать все сама. Я чуть не плакала от боли. Я! При минете. И мне было так плохо… И знаешь, что сказал этот сумасшедший?

Я опять качаю головой, и Сара глубоко вздыхает.

— Он сказал, что если я вздумаю блевать, он будет трахать меня в задницу, пока я торчу над унитазом… Ты можешь в это поверить?

Роберт громко смеется над изобретательностью Фрэнка и этим грандиозно-коварным вариантом его предложения, и Сара бросает на него злющий презлющий взгляд.

— На самом деле, он не имел это в виду, Сара, — усмехается он и садится на стул.

— Конечно, нет! Но само по себе представление этого… — Сара стонет и делает глоток кофе.

— В этом-то и суть, — говорит Роберт. — Ты уже усвоила урок или Фрэнк еще не закончил?

Прежде чем Сара успевает ответить, звонит телефон Роберта, и он указывает мне ответить на звонок.

— Это Фрэнк, — говорю я, включая громкую связь. — Привет, Фрэнк, это Аллегра.

— Привет, Аллегра.

— Хочешь поговорить с Робертом?

— Нет. Я хочу поговорить с Сарой. Она у вас, я прав?

Сара дико трясет головой и делает отрицательный жест, в то время как Роберт однозначно смотрит на меня. Не смей врать Фрэнку. Я досадливо кривлюсь, но вынуждена подчиниться. Я не могу по-другому. Это как непреодолимая внутренняя потребность. Я смотрю на Сару извиняющимся взглядом и говорю:

— Да, она здесь. Она тебя слышит, я включила громкую связь.

Сара отчаянно взмахивает руками, а затем жестами показывает, что собирается меня задушить. Роберт улыбается мне.

— Молодчина, — тихо говорит он, и я знаю, он счастлив, потому что так хорошо контролирует меня.

— Сара, моя сладкая, — говорит Фрэнк, — почему ты просто исчезла, пока я был в душе?

— Я хотела пойти к Аллегре и Роберту, чтобы проспаться, потому что ты не позволил мне…

Сара звучит обиженно и вызывающе. Она определенно настроена на скандал, Фрэнку еще достанется «веселья» с ней сегодня. Ему потребуется время, чтобы приручить ее.

Роберт подходит ко мне, садится рядом и берет мою руку в свою.

— Ты подождешь у Роберта, пока я не заберу тебя. А пока ты можешь поразмыслить о соответствующем наказании, Сара.

Фрэнк звучит так строго, так доминантно, что мне приходится сглотнуть. Я никогда раньше не слышала его таким. Сара не отвечает, только кривит лицо.

— Сара?

— Да.

— Что «да»?

— Да, я поняла тебя, Фрэнк. И помни мои слова: месть сладка.

Фрэнк смеется и отвечает:

— До скорой встречи, дорогая.

Он вешает трубку, и Сара сердито смотрит на меня.

— Ты — жалкая предательница!

— Я не могла иначе. Прости, Сара.

— Все в порядке… Я понимаю… Месть сладка и месть за мной, запомните это, мои сладкие. Ты у меня в долгу, Аллегра.

Я киваю и предлагаю ей стакан воды и таблетку от головной боли.

Сара с благодарностью принимает их, и когда приходит Фрэнк, чтобы забрать ее, она чувствует себя уже намного лучше — и находится так глубоко в подрежиме «саб», что просит отложить наказание, по крайней мере, на вечер. Фрэнк такой же щедрый, как и коварный, обещает подумать об этом по дороге домой — в зависимости от того, как Сара будет вести себя остаток дня.

Сара, скрипя зубами, запихивает поглубже свою доминирующую сторону и свое недовольство и в течение нескольких секунд становится почти покорной.

Когда они уходят, и наши с Робертом взгляды встречаются, я внезапно радуюсь тому, что мне совершенно не нужно так бороться с собой. Врожденная покорность облегчает мне жизнь.

Глава 28

В последние выходные сентября я, наконец, окончательно переезжаю к Роберту. Моя старая квартира пуста и уже сдана. Все, что мне действительно не нужно, размещено у бабушки и дедушки. Это была тяжелая работа, но сейчас решение жить с Робертом ощущается правильным.

Мама настояла на том, чтобы отвезти мои последние ящики Роберту — конечно, бескорыстно — она лишь по понятным причинам хочет знать, как и где сейчас будет жить ее единственный ребенок. «Комбинезонная» Барбара тоже присутствует, потому что после состоится митинг женской группы.

— Эта квартира, безусловно, стоит целое состояние… — говорит она, глядя на высокие потолки.

— Нормально, — улыбается Роберт и получает в ответ типичную для Барбары ответку:

— Женщина с вашей степенью и работой не смогла бы позволить себе такую квартиру. Потому что она зарабатывала бы гораздо меньше.

— Это вполне возможно. Однако, думаю, что не могу указывать своему боссу, сколько кому платить.

Мама вмешивается, говорит что-то успокаивающее и дружелюбное, прежде чем Барбара начнет грубить. Не то чтобы это волновало Роберта. Я знаю, что он не воспринимает это лично, в тайне даже наслаждается этим больше, чем раздражается из-за кого-то вроде Барбары. Думаю, что можно, конечно, попытаться досадить Роберту, но это пустая трата времени — ему по барабану. Он прислоняется к косяку двери гостиной и выглядит потрясающе. Я полностью очарована его видом и возвращаюсь к реальности только тогда, когда мама обращается ко мне напрямую.

— Ты много работала, по тебе видно. Ты устала и готова к отпуску.

— М-м-м, — отвечаю я, — в декабре у меня две недели отпуска. Я продержусь до тех пор, мама.

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра спонтанно пойти в спа-бассейн? Мы сходим в сауну, сделаем массаж и немного расслабимся. Это пойдет тебе на пользу, мышонок.

Я автоматически смотрю на Роберта, который ясно сигнализирует мне явное «нет». Это даже больше похоже на: «Ради бога, только не это!», чем просто «Нет», и я знаю почему. Я определенно не могу пойти в бассейн — и уж точно не в тот, где будет мама. Мои бедра с внутренней стороны усыпаны сине-зелеными пятнами, задница — сливово-лиловая, а спина украшена несколькими видимыми следами порки. Роберт обожает следы, которые оставляет на мне, и я тоже их люблю. Я несу их с гордостью за него и за себя, но совершенно не собираюсь выставлять напоказ. Тем более перед своей матерью. «Итак, мне нужна отговорка, срочно», — думаю я.

— Я… хм… не могу… — говорю я, но это звучит как-то неуверенно.

— Почему нет? — тут же спрашивает Барбара, и я пожимаю плечами.

— Я…

— У тебя «дела»?

— Что?

Я смотрю на Барбару, как будто она не в себе. Барбара удобно устраивается на диване и тянется за кофе, который принес ей Роберт.

— У тебя месячные, Аллегра? Но сейчас не полнолуние. Или ты принимаешь «пилюли»?

— Нет, эм-м-м, да… так… — Я запинаюсь, а затем прочищаю горло. — Я не люблю бассейны.

— Не говори ерунды, — заявляет