Сливово-лиловый - Клер Скотт

«Вежливо сформулированная просьба — это всегда приказ», — вспоминаю я и съеживаюсь. Мне не престало задавать вопросы. Никакой задержки, никакого сомнения, никаких возражений.

— Да, Роберт, — отвечаю я, выхожу в коридор к своей сумочке и беру коробку. Я бросила ее в сумочку, чтобы нигде не забыть. Интересно, что он задумал, но ничего не приходит в голову.

Вернувшись на кухню, я передаю коробку Роберту. Он открывает ее и вытаскивает начатую упаковку.

— Прекрасно, — говорит он, улыбаясь. — Ты всегда принимаешь таблетки вечером, когда чистишь зубы, не так ли?

— Да, все верно, — отвечаю я и киваю.

— Мы немного изменим это. Мы сделаем из этого ритуал, показывающий тебе, где твое место.

— Да, Роберт.

Больше мне нечего сказать. Ритуалы и правила являются неотъемлемой частью моей зоны хорошего самочувствия, и я уже знаю, что бы он ни задумал, мне это понравится.

— Ты будешь просить у меня таблетки каждый вечер, прежде чем лечь спать. Я буду тебе давать, и ты будешь принимать их под моим наблюдением. При этом я буду контролировать, что ты принимаешь вовремя и не забываешь, а также буду знать, когда у тебя месячные, и когда нужно обращаться к врачу, чтобы получить новый рецепт.

— Да, Роберт, — тихо шепчу я. Проклятье, это круто. Такой простой и эффективный способ показать, кто я и что я. Я уже знаю, что вечерняя просьба о таблетке будет одним из моих любимых моментов дня. Мне будет стыдно и унизительно. Я знаю, что он будет контролировать, действительно ли я проглотила ее. Мне придется открыть рот и поднять язык. Тогда он похвалит меня, потому что я была хорошей девочкой и проглотила свою таблетку.

— Брюки вниз, расставить ноги, Аллегра, — говорит он, и я спешу исполнить приказ. Доступность и готовность — Роберт хочет проверить меня.

Без лишних слов Роберт проникает тремя пальцами в мою предательскую влажность, слегка трахает меня, и я держусь за его плечо, когда первый стон срывается с моих губ.

— Я знал, что тебе понравится, сучка, — усмехается он. — Смотри на меня, Аллегра.

Я тону в его зелено-карих глазах, лихорадочно дышу через рот и стону, когда большим пальцем он начинает массировать мой клитор.

— Ты любишь контроль, не так ли? — спрашивает он прежде, чем я перестаю мыслить ясно.

— Да, Роберт, да…

— Если ты забудешь спросить меня, если мне придется напомнить о твоей таблетке, я строго накажу.

— О, Боже, да… Пожалуйста, Роберт… — задыхаюсь я, — могу я… кончить?

— Ты хочешь кончить, да? Ты такая похотливая, Аллегра?

— Да, пожалуйста, Роберт, пожалуйста…

— Тогда давай, я хочу почувствовать это…

Оргазм, который охватывает меня несколько секунд спустя, сильный и удовлетворяющий. Я впиваюсь рукой в плечо Роберта, наблюдая, как он улыбается, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг его пальцев. Он прекращает стимуляцию и указывает свободной рукой на пол. Все еще прерывисто дыша, я падаю на колени, ноги раздвинуты, руки на бедрах. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и протягивает руку, пальцы которой только что были во мне. Я сосу по очереди указательный, средний, безымянный и большой пальцы, медленно восстанавливая дыхание. Вдруг мне в голову приходит мысль о маме: что бы она подумала, если бы могла видеть меня такой. Но я отталкиваю эту мысль, сосредоточившись на своем мире, на рае, в котором нахожусь. Во всех смыслах обнаженная, на коленях, открытая и доступная, готовая и покорная. Это мое место, мой мир, я хочу остаться здесь. И лучше всего — навсегда.

* * *

Два часа спустя, уставшая и расслабленная, я сижу в баре, а передо мной стоит коктейль. Фрэнк и Сара рассказывают, как тяжело делить офис паре свитчей, и Сара говорит:

— Я бы не смогла съехаться с Фрэнком. Двадцать четыре часа в сутки этот бой — не дай Бог. Это действительно разрушило бы меня.

Я киваю, понимая, что она имеет в виду. Сара всегда борется, а Фрэнк не такой сильный, как Марек, не такой манипулятивный и не такой коварный, поэтому Сара позволяет себе побунтовать с Фрэнком. Так же, как и он с ней. Между ними так сильно искрит. Интересно, как кто-нибудь, кто не в курсе их взаимоотношений, рискует войти в их кабинет.

— Я хотел бы попробовать это. Но для начала с покорной сабой.

— Если ты рискнешь попробовать это со мной, то обязательно получишь строгую домину и будешь ползать и пресмыкаться весь день.

— М-м-м… нет, спасибо. Для начала я предпочел бы жить с хорошо воспитанной, покорной сабой. Предпочитаю не начинать игру сразу же с пятидесятого уровня, Сара.

— Я — семьдесят пятый уровень, мой дорогой, — усмехается она, — даже без совместного проживания. Совместное проживание со мной — это уровень сто пятидесятый. Как минимум. Без всякой возможности мухлевать.

— Тебе нравятся ритуалы, Сара? — спрашивает Роберт, улыбаясь ей.

— О, да. Очень. Я представляю себе ритуал, который называется «уборка дома» и включает в себя Фрэнка в фартуке, ажурных чулочках и на высоких каблуках во время уборки.

— О. Мой. Бог, — взывает Фрэнк и обращается ко мне: — Аллегра, если я когда-нибудь в приступе психического расстройства соглашусь съехаться с этой женщиной, пожалуйста, останови меня. Ты тоже, Роберт.

Роберт кивает и улыбается Саре. Он понимает, что она просто хочет подразнить Фрэнка.

— Нет, серьезно, — говорит Сара, ободряюще положив руку на бедро Фрэнка, — мне очень нравятся ритуалы. Как домину, они заводят меня сильнее, чем как сабу. Я заметила, что в подрежиме сабы я быстро теряю желание следовать им — конечно, это всегда зависит от самого ритуала. Как для домины, ритуалы относительно непреложны для меня.

— Я люблю их. Они никогда не наскучивают. Они обеспечивают мне защиту и безопасность, успокаивают и помогают мне расслабиться. Так же, как глубоко верующим людям во время богослужения, которое всегда содержит определенные ритуалы. Их исполняешь даже в полусне, но при этом чувствуешь себя в безопасности и защищенным. Когда сессия начинается с хорошо знакомого ритуала, это очень помогает отпустить себя, сдаться и очень быстро глубоко проникнуть в «зону». Тогда вероятность «полета» значительно возрастает, — говорю я и берусь за руку Роберта.

Роберт улыбается, он знал это. Ритуал с таблетками перед сном позволяет мне нырнуть глубоко в «зону», еще прежде, чем я вхожу в спальню. Именно этого он хочет. Каждый вечер я становлюсь готовой, ручной и легко ведомой. Я принадлежу ему полностью.

— Кстати, я видела Марека в городе. Его компания была такой же, как и несколько недель назад. Они сидели