Река жизни - Томас Сюгру

прошлом. Наконец-то он жил той жизнью, о которой мечтал. Возврат к былому разрушит его счастье. И все же ему постоянно напоминали о нем.

Однажды это сделал доктор Гай. Весной 1915 года у Гертруды появились признаки аппендицита, и Гай приготовился к операции. За день до того, как Гертруда должна была лечь в больницу, было проведено диагностирование. Оно показало, что операция не нужна, было высказано предположение, что вместе с таблетками, выписанными Гаем, нужно принимать 1/6 часть еще одной таблетки, это было основное лечение. Так как боль была не очень острой, Гай решил последовать данной рекомендации. Через неделю симптомы аппендицита пропали.

– Ты нарочно это делаешь,- добродушно заметил Гай.- Думаю, твое подсознание любит подшутить.

Он сел и снял очки.

– Если серьезно,- сказал он,- я часто думаю об этом. В прошлом году я точно знал, что тебе не нужно вырезать аппендицит, а на прошлой неделе был уверен что твоей жене это необходимо. Даже рентген это показал. И все же оба раза я ошибался, и ты смог мне сказать об этом, погрузившись в сон. Оказалось, что аппендицит нужно было срочно удалить, иначе бы ты умер. Когда же я дал твоей жене предложенное тобой лекарство, она поправилась. Глаза вашего мальчик в полном порядке. Но если бы не ты, мы бы не стали добавлять дубильную кислоту в раствор и могли бы удалить глаз. Ты знаешь, что это такое, как все происходит?

Эдгар повторил объяснение, которое он, по словам Кетчума, однажды дал во сне. Гай улыбнулся.

– Да уж, перед нами действие какого-то закона,- сказал он,- или его противодействие. Что-то где-то испортилось, и это прет из тебя так же, как вода хлещет в прорвавшейся дамбе. Ощущение такое, что все вокруг нас насыщено информацией, надо только знать, как ее получить. Кажется, дело обстоит именно так.

Он вздохнул.

– Будь я помоложе, я бы серьезно занялся всем этим и во всем разобрался. Но сомневаюсь, что в моем возрасте мне хватит на это ума.

Он опять нацепил очки.

– Но кто-то же должен это сделать, и надеюсь, что сделает когда-нибудь. Оно того стоит.

Он постоянно получал просьбы провести диагностирование от людей, которые сталкивались с Дитрихами. Одна из них пришла осенью 1914 года от торговца древесиной В. Л. Делани, проживавшего в Лексингтоне, штат Кентукки. Делани просил Эдгара приехать в Лексингтон и провести сеанс для миссис Делани, которая была больна уже в течение многих лет. Он просил Эдгара по возможности привезти с собой врача, который бы записал показания и дал согласие на лечение.

Эдгар телеграфировал Блэкберну и заехал за ним в Боулинг-Грин. Блэкберн с радостью согласился, но в последний момент вынужден был отказаться от поездки из-за срочной операции. Эдгар поехал в Лексингтон один.

Семья Делани проживала в тупике улицы Хемптон-корт. Пациентка миссис Делани, приятная женщина, страдала болезнью, которую весьма туманно определили как опухолевидный артрит. Ее суставы были увеличены, а паралич разбил так сильно, что уже в течение трех лет она не могла самостоятельно есть и последние семь лет не могла сама себя причесать. Она лежала на растяжках, любое прикосновение к телу причиняло невыносимую боль.

Маленький и спокойный мистер Делани проводил “чтение”, записывая только названия лекарств и предполагаемое лечение. Здесь же присутствовал врач. Проснувшись, Эдгар спросил о результатах.

– Вы много чего наговорили,- сказал Делани.- Не забыли даже про раковину в кухне. Вы обследовали каждый дюйм ее тела. Если мы проделаем все это, что-то должно же измениться.

Эдгар приехал еще раз через шесть месяцев для повторного сеанса. Его встретила миссис Делани и с гордостью показала ему, как она сама причесывается. Она медленно выздоравливала. Затем неожиданно все ее тело покрылось сыпью. Контрольное “чтение”, проведенное в Селме, показало, что в лекарство забыли добавить один компонент – черную серу. Именно ее отсутствие вызвало сыпь.

Эдгар приехал снова через шесть месяцев – осенью 1915 года. К этому времени миссис Делани начала потихоньку ходить, и вся верхняя часть ее тела могла нормально двигаться. Сыпь пропала.

Во время этого визита Эдгар был представлен семье Канов, жившей неподалеку. Это были евреи-реформисты. Глава семьи Соломон держал продуктовую лавку, все дети ему помогали. Их было восемь: Дэвид, Джулиан, Дебора, Раймонд, Йетра, Хазель, Леон и Джо. Мать семейства Фанни, высокая красивая женщина с арабскими чертами лица, разговорилась как-то с мистером и миссис Делани и попросила провести “чтение” для Леона, который был не совсем здоров. Эдгар провел полночи с собравшейся вокруг него семьей, рассказывая им истории и отвечая на вопросы. Особенно любознательным оказался старший мальчик Дэвид. Ему было восемнадцать лет, он учился в университете в Лексингтоне.

С помощью “чтения” было определено лечение. Когда Эдгар зашел, чтобы попрощаться, Фанни собрала всю семью и обратилась к детям.

– Мы стали свидетелями чуда,- сказала она.- Я хочу, чтобы вы, дети, обещали мне, что всегда будете помнить этого человека. Дэвид, ты самый старший. Обещай мне, что посвятишь часть своей жизни тому, чтобы сделать деятельность этого человека известной всему миру. Человечество нуждается в этом.

– Обещаю,- ответил Дэвид.

В поезде по пути домой Эдгар с удивлением вспоминал эту сцену. Еще в Хопкинсвилле было проведено несколько “чтений”, чтобы узнать, как нужно вести дело и рекламировать его. Одно из “чтений” показало, что дело пойдет успешно, если в нем будет участвовать еврей. В окружении Эдгара никогда не было евреев. Но с того дня он стал подыскивать подходящую кандидатуру, пытаясь представить, кто бы это мог быть. Вдохновенное лицо Дэвида Кана запомнилось Эдгару. Был ли он тем самым человеком?

Селма, подобно наркотику, порождала сладкие грезы, окутанные романтической дымкой: однажды, мечтал Эдгар, он проведет сеанс для таинственного незнакомца, который укажет только свой адрес и имя. Этот незнакомец окажется филантропом, ищущим, куда бы вложить свои деньги. Он построит в Селме огромную больницу, и, после того как многие, для кого он проводил “чтения”, в ней вылечатся, сюда съедутся врачи со всего мира, чтобы изучать методы лечения и диагнозы тех болезней, по которым они специализируются. Иногда Эдгара посещала мысль о том, что он сам должен отправиться на поиски такого филантропа, но он отмахивался от нее под тем предлогом, что у него на руках жена и сын, которых он не может оставить. Только молодой, свободный от таких обязанностей человек, например Дэвид Кан, мог бы отправиться на поиски богатого покровителя.

Между тем Эдгар выполнял ту работу, которая входила в его обязанности. Он проводил диагностирования для всех, кто просил