Дары Кандары - Ника Батхен

легонько ныла, как всегда к перемене погоды. Фотография встала на место, он вспомнил, что давным-давно

видел Лили с подругами в «Вечерних новостях», в разделе «курьёзы» – всех четырех девиц тогда ославили

почем свет, одна потом отравилась спичечными головками. Немудрено, что и вторая окончила дни как

старый робот на свалке. Что такое насмешки, мастер Бойм очень хорошо знал. Но при чем тут жених? Или

он в принципе не открывал газет или совесть его замучила совсем по другому поводу?

В городской библиотеке читальный зал был полон, с трудом удалось отыскать местечко. Книжная

пыль вредила роботам, поэтому за бюро сидела живая, прехорошенькая барышня. Она выдала уважаемому

мастеру тринадцать толстых, аккуратно переплетенных годовых подшивок «Вечерних новостей» и девять

стопок «Событий и происшествий». Лили скончалась три года назад (Артур-Август и в этом ошибся), её имя

было последним в длинном столбике некролога, и убил её, скорее всего грипп, злейший враг бедняков.

Восемь лет кряду она раз в три месяца аккуратно публиковала объявления о поиске заказов – значит, какие-

то деньги у неё все же шевелились в кармане, дело приносило доход. За полтора года до смерти объявления

о работе исчезли. Зато появилось предложение о разделе патента на уникального робота, способного

работать от электрического разряда. Фантазерка Лили! Всем известно, что собрать такую конструкцию

невозможно, дьявольская искра не станет крутить колеса. А если станет… мастер Бойм вспомнил, с какой

скоростью электрические звонки сменили старые добрые колокольчики у дверей, и ему стало грустно.

Техника не стоит на месте, люди торопятся изобретать, не думая о последствиях. Он до времени перемен

просто не доживёт, но что произойдет с его механическими питомцами? Неизвестно, пускают ли роботов в

рай, нужны ли кому-то их верные, честные души?

Письмо от Августа Лурье ждало его в мастерской – посыльный пританцовывал то на задних, то на

передних колесах, изнывая от нетерпения. Пожав плечами, мастер Бойм продиктовал короткий ответ:

новостей пока нет, ожидайте. Он жаждал увидеть Сэмюела, но бригадир тоже прислал записку – ревматизм

одолел. Жаль, очень жаль. Размышлять пришлось за рутинной работой – проверкой роботов-сборщиков. Из-

за нагрузок у них частенько разбалтывались суставы, и смазкой тут не отделаешься. Уборщики и

подносчики крутились под ногами, любопытствовали – чем же занят хозяин. Почему роботы не говорят?

Собеседник ему бы не помешал. Мастер отпустил сборщиков, подтянул ленту погрузчику, щелкнул по

пузику чересчур ретивого чистильщика – малыш хорошо освоился, завтра за ним придут. А вот его ржавый

дружок ещё доставит хлопот…

И все-таки, что связывает умницу Лили и щеголеватого коммерсанта? Если б она (любовь зла) в

самом деле собиралась бы замуж за господина Лурье, ни отец ни сам черт её бы не остановили. Университет

это поступок посильнее брака, неугодного семье. Коммерсант с девицей, скорее всего, был знаком, но не

настолько близко, чтобы помнить год её смерти. Учитывая, что лет изобретательнице по самым скромным

подсчетам исполнилось не менее тридцати трех на момент кончины, вряд ли Август или как его там

торопился вступить с ней в брак. Но про домашнего робота знал и нуждался именно в механоиде. Осталось

разыскать ключ.

До темноты мастер Бойм успел побывать в развалинах бывшего дома Лили. Он ничего не нашел – ни

следов мастерской, ни останков роботов, ни чертежей или тайников. Дом выглядел нежилым, точно таким

же, как и другие заброшенные коттеджи. Судя по отпечаткам ботинок, кто-то недавно прогуливался внутри

– вероятно сборщики металлолома подобрали все ценное.

Наутро парадный костюм снова был приведен в безукоризненный вид. Вооружившись фотографией

Лили, мастер Бойм отправился навестить учительницу. С собой он взял симпатичную механическую

болонку, из тех, что вызывают умиление у девочек и старух. Госпожа Хильдегарда благосклонно приняла

дар. Она оказалась ветхим и кротким созданием, миленькую Лили навещала из сентиментальности – в

пансионе малышка замечательно барабанила по клавишам фортепиано и отличалась глубоким пониманием

музыки. Деточка жила скудно, но многие годы не бедствовала. Изредка ей перепадали заказы, кое-что

подбрасывал отец, пока не обеднел, а товарищ по учебе обеспечил небольшой, но постоянный пенсион от

одной богатой чудачки.

Лили и вправду любила возиться с чертежами, собирать причудливые механизмы. Работа ужасно

сказывалась на её беленьких нежных ручках, даже перчатки не помогали, а после пожара ей пришлось

остричь волосы – обгорели, когда она вытаскивала из подвала своих уродцев. Невзгоды копились исподволь

– разорился отец, богачка отказала в деньгах, работы не было, и здоровье начало сдавать. Расстроенная

Лили жаловалась, что ей осталось совсем немного, чтобы представить миру гениальное изобретение и до

конца дней стричь купоны, наслаждаясь безбедной жизнью. А пока что нужна медная проволока, кислота,

банки, сверла, шестеренки, валы, кривошеи… Кривошипы? Да, именно так. Ей, Хильдегарде, до поры до

времени удавалось поддерживать деточку, невзирая на запреты госпожи директрисы. Но со временем

сбережения оскудели, а Лили требовалось все больше денег. Пришлось отказать раз, другой, на третий они

поссорились и никогда больше не виделись.

Примостившись на жестком сиденье омнибуса, мастер Бойм всю дорогу разглядывал карточку,

воображая, как преобразилась девушка с возрастом. Толстую косу, уложенную вокруг головы, заменила

короткая небрежная стрижка, округлость щек ушла из-за работы и недоедания, у строгих губ и на лбу

наверняка залегли морщинки. Но взгляд наверняка остался тем же, внимательным, умным и немного

печальным. Жаль, что не довелось встретиться десятью годами раньше… Мастеру редко везло с

женщинами, обычными, скучными, озабоченными нарядами, деньгами или детьми женщинами. Лили

смотрела дальше. Глядя на маленькое ушко, полуприкрытое вьющейся прядкой, выбившейся из прически,

Борегар думал о любви – крепка как смерть, да. Лурье был прав, хотя и соврал, мерзавец.

Второе письмо от злосчастного коммерсанта уже лежало на верстаке – механоиды поторопились

принять почту вместо хозяина. Мастер Бойм отвечать не стал – он решил нынче же осмотреть дом Лили ещё

раз. На всякий случай он кликнул мальчишек, раздал им горсть медяков, велел пробежаться по сборщикам

металлолома, барахолкам, пунктам приема и пообещал золотой «герцог» тому, кто доставит в ангар

домашнего робота с клеймом в виде летящей чайки. Если и в этот раз постигнет неудача, придется

просеивать город, как горсть песка.

В пустом коттедже ничего не изменилось – тот же мусор и пыль, те же крысы, разбегающиеся от

света фонарика. На этот раз мастер Бойм подошел к вопросу основательно. Он достал из тележки трех

проворных, мощных уборщиков и коротким свистком дал задание. Гусеницы зашуршали, манипуляторы

замелькали, и в полчаса поверхность была расчищена. Оставалось только простучать пол и стены,

методично, квадрат за квадратом. Тайников в стенах не оказалось, а вот пол в ближнем левом углу звучал

гулко. Вскрывать секретный замок дело долгое, поэтому мастер Бойм просто выломал крышку подпола

ломиком. При свете фонарика обнаружилась лестница, на вид вполне прочная. Подвал обустраивали на

совесть, станки стояли как новенькие, на стеллаже красовались ящики с инструментами. Вот женщина!

Голодала, бедствовала, а оборудование не продала. Впрочем, женской наивности ей было не занимать –

чертежи и документацию Лили хранила в простом кнопочном сейфе, вмонтированном в пол за фрезерным

станком – повернул рукоять, набрал код и готово. Никогда не кодируйте сейф днем рождения!

Разбирать записи при свете фонарика утомительное занятие, лучше дома, спокойно, неторопливо –

вдруг девица и вправду сумела чего-то добиться. На всякий случай мастер Бойм достал ксилофон, тронул

молоточком звонкие плашки. Тишина, ни писка ни шороха. И всё же забавная игрушка обязана была

прятаться где-то в темном углу… Интуиция редко подводила мастера. Он снял перчатки и пальцами отбил

звонкую дробь по железной полке стеллажа. Мгновение было тихо, затем раздался тоненький скрип и

вспыхнул свет. Раздвинулись створки, открылась ниша, искусно запрятанная в стене. Некрупный механоид,

потешно поднимая то одну то другую ногу, выбрался оттуда и поспешил на сигнал. В глаза робота Лили