Трон - Максим Димов

— Но мы очень спешили, Ваша Светлость.

Ланс подошел к окну.

— Сделаем так, — наконец решил он. — Пока ты будешь приводить дом в порядок, я поживу во Дворце. Распорядись, чтоб мои вещи доставили туда.

Слуга поклонился.

— И, надеюсь, ремонт не займет много времени.

— Когда Ваша Светлость желает въехать в дом?

— Как можно раньше. Поспеши с этим.

— Слушаюсь.

Пауль ушел, а Ланс поднял кресло и уселся лицом к окну.

...Всю ночь они обсуждали дела семейные и государственные, и сейчас, вспоминая все это, Ланс с некоторым удивлением отметил, что до открытой ссоры не дошло. Вот только сам он запутался в своих чувствах.

После охоты ненависть улетучилась, и он не знал, радоваться этому или грустить. Боль, овладевавшая им каждый раз при воспоминании об Иль, тоже притупилась. Он корил себя за бессердечие и цинизм, и уже в следующую секунду пытался забыться, выкинуть из головы ее образ. Чаще всего, к сожалению, успешно.

Леонард же, этот новый Леонард... Как-то незаметно брат превратился в человека, к которому хотелось обратиться за советом, которому хотелось верить. Вот только сознавать это было неприятно. Винсент — даже Винсент! — готов был отказать ему в поддержке, а Филипп, хитроумный и злоязычный, не выказал особого неудовольствия, выслушивая наставления близнеца. Когда принц думал о Леоне, в нем просыпались мелкая зависть, злоба, подлость, и от этих чувств он был противен себе. И тогда Ланс научился не думать о близнеце.

Они решили, что Леонард с Дианой останутся на востоке и примут командование армией. Эдвин взял на себя подготовку к войне. Филиппу подыскали занятие, достойное его изворотливости и авантюризма — он должен был следить за Виктором и Фредериком. Ланс полагал, что эта парочка ни в чем не уступит двоюродному брату, но все сомнения держал при себе, надеясь, что задание займет того и отвлечет от иных, более опасных мыслей.

Меньше всех был рад своей доле Винсент, который подозревал, что с прибытием в столицу вряд ли сможет оказать Ланселоту достаточную поддержку. И подозрения его беспочвенными не были.

...Дворец принц покинул только поздним вечером. Было холодно и сыро, и промозглый ветер заставил его зябко поежиться. Запахнувшись плотнее, он пересек Дворцовую площадь и вышел через Головные Ворота. Несколько минут принц в раздумье постоял, рассматривая расстелившуюся у подножия Королевского Холма столицу, и решительно зашагал вниз. Не доходя до крайних пригородных строений, он свернул с дороги, пересек небольшую рощицу и оказался перед двухэтажным зданием казарм Королевской Гвардии. Из караульной будки вышел дежурный офицер и, узнав принца, вытянулся и отдал честь. Подхватив под локоть, Ланс вывел его из освещенного льющимся из караулки светом пятачка и что-то недолго говорил, после чего офицер быстрым шагом скрылся в казарме. Небрежно прислонившись к стене, Ланс остался ждать. Очень скоро из казармы выбежали две закутанные с головы до ног в черное фигуры. Следом показался и офицер, но остановленный жестом, отдал честь и вернулся к себе в караулку.

Он поздоровался первым:

— Добрый вечер, господа.

...И выслушал негромкие ответные приветствия. Все это было для них не внове.

— Рад видеть вас живыми и здоровыми, парни, — доверительно заговорил он и направился прочь от казармы. — Рассчитываю сегодня на вашу службу.

— Рады служить Вашей. Светлости, — простужено прохрипел один из попутчиков.

Оба солдата были одного роста, сложения, и даже голосами напоминали друг друга, но Ланс без труда определил говорящего. Его звали Рон, и он был кавалерийским сержантом гвардии, а до того наемником в более чем десятке армий. Этот неоднократно проверенный в деле человек был исполнителен, много знал и умел, и потому часто привлекался принцем к выполнению щекотливых поручений.

Второго звали Фолком. Ланс приметил его около пяти лет назад, во время одной из карательных экспедиций на юг. Интересно, что привлек его тот своей исключительной внешней схожестью с Роном. Ланс организовал его перевод в свою личную гвардию и определил в подразделение Рона рядовым. В армии Фолк имел чин сержанта. Сделал все это принц из чистого озорства, желая понаблюдать, как его любимец примет новичка. Поначалу его ожидания оправдывались — между этой парой наметились серьезные трения, и он каждый день ожидал сообщения о фатальной развязке. Для себя Ланс решил, что не будет вмешиваться в этот, им же спровоцированный конфликт, чем бы тот ни закончился. И не наказывать победителя...

Но время шло, а ожидаемый финал не наступал. Тогда-то ему и пришла впервые в голову мысль использовать их в паре. Он стал внимательнее присматриваться к солдату и вскоре понял, что ему необычайно повезло. Как оказалось, Фолк, с виду неотесанный и грубый солдафон, владел множеством языков и тьмой диалектов, выучив их во время своих странствий по свету. Ланс был немало удивлен, узнав, что солдат, которого он считал уроженцем нижних кварталов столицы, родился далеко на севере, в стране, о которой сам он знал только понаслышке.

...Они шли, избегая центральных улиц и богатых купеческих кварталов, кишащих патрулями и многочисленной частной охраной. Их окружали трущобы и грязь. Мало кто здесь даже ночью мог позволить себе отдых, и из многих домов, сквозь грязные оконца, наружу пробивался свет. Для столь позднего времени на улицах было довольно многолюдно. Косяки дверей едва ли не каждого второго дома подпирали неряшливо одетые женщины.

Из ближайшей подворотни на них выскочил с трудом держащийся на ногах детина и столкнулся с Фолком. Прежде чем солдат успел отвесить ему затрещину, ночной гуляка отлетел в сторону и повалился в грязь. Весь следующий квартал их преследовала его методичная беззлобная ругань. Фолк брезгливо вытер рукав и что-то пробормотал себе под нос.

К тому времени, когда Ланс уловил солоноватый запах моря, его спутники окончательно запутались.

— Закройте лица, — шепотом приказал он.

Свежий ветер с побережья принес мириады мельчайших брызг. Откуда-то доносились пьяное пение и смех. Откуда-то — женский визг.

— Порт, — расслышал Ланс шепот Рона.

И в этот момент рядом залаяла собака. Ланс вздрогнул, солдаты отпрянули назад. В руках сверкнула сталь. Оглушительно лая и скрежеща цепью, в нескольких метрах от них, за забором, бесновалась крупная вислоухая дворняга. Глаза принца сверкнули в темноте и вперились в животное. Оглушенный пес замолчал и, повизгивая, отполз вглубь двора. Наступившая тишина показалась пронзительней собачьего лая. Дав знак солдатам, он двинулся дальше. Во тьме скрипнула дверь.

— Кто здесь? — донесся пугливый шепот. — Зверь, ко мне!