Трон - Максим Димов

— Я говорю только от себя, — пояснил Леонард. — Остальных просто прошу отбросить старые предрассудки хоть на время.

— Остальные согласны, — насмешливо отозвался Филипп.

— Тогда, к делу. Прежде всего, Ланселот, что тебе известно о ходе переговоров?

— Ничего.

— Тогда начну с самого начала. Как известно, Империя и Королевство — страны древние, им более восьмисот лет. За это время они воевали между собой всего один раз, и по результатам этой войны состоялся последний раздел границ, которых всего, кстати, было четыре. Но этот передел был единственным состоявшимся при столь печальных обстоятельствах, все остальные были совершены полюбовно, в частности, как компенсация за помощь, которую Королевство оказывало Порте. Более того, триста пятьдесят лет назад, в семьсот пятьдесят седьмом году, Тулий Первый, будучи еще претендентом на Трон Солнца, сам предложил часть земель Империи в обмен на помощь ему в захвате власти. Что он и сделал, получив желаемое. И, как вы понимаете, формальных поводов для претензии у них вроде бы и нет, но... Все время, что существуют наши страны, существует и территориальный вопрос. В разное время, разные императоры поднимали его, и всегда нам удавалось сохранить статус-кво. То, что происходит сейчас, я склонен рассматривать как очередную попытку Порты решить свои проблемы за наш счет и не вижу никакой необходимости помогать ей в этом.

— Как просто, — вставил Филипп.

— И да, и нет, — сухо проговорил Леон. — Нет, потому что в этот раз у них все может получиться.

Все сидели с мрачными лицами, Филипп явно хотел что-то сказать, но благоразумно передумал.

— Итак, Ланс, сейчас они хотят вернуться к границам двести семьдесят четвертого года.

Леонард, наконец, отыскал нужную карту, неловко, одной рукой развернул ее и разложил на столе.

— Речь идет об этих двух выступах, известных как Северный и Южный клыки. Земли там — сплошные болота, редколесье и овраги.

— Они им действительно нужны или это просто предлог? — поинтересовался Ланс.

— Хотелось бы знать, — хмыкнул Винсент.

— А так ли это важно? — поинтересовался Филипп.

— Для нас все важно, — буркнул Эдвин.

— Чем они мотивируют свои претензии?

— Довод их прост и убедителен — это естественная граница, установившаяся между нашими государствами сразу после их образования и подтвержденная многочисленными договорами.

— И что вы ответили?

Леон мрачно улыбнулся.

— Завалили их своими документами, главным образом указывая на это, — он помахал объемистой папкой. — Здесь копии договоров. В их числе и личные обещания Тулия, основателя нынешней правящей династии Империи.

— Третий раздел границ, — напомнила Диана.

— Да, и этим мы отсекли возможные спекуляции вокруг более ранних договоров.

— Неплохо, — одобрил Ланс. — Все выглядит довольно просто.

— Это-то и настораживает, — вздохнула сестра. — Мы начинаем подозревать, что они затеяли все это для того, чтоб прощупать нас.

— Что ж, вы не дали слабины.

— ...А основной удар еще впереди, — закончила Диана.

— Война девятьсот двенадцатого года! — догадавшись, воскликнул Ланс.

— Правильно. Четвертый передел произошел в результате войны.

— Кстати, — заговорил близнец, — я внимательно изучил все эти бумаги и пришел к выводу, что и сам по себе территориальный вопрос появился после этой войны.

Было видно, что ему удалось удивить всех.

— Считается, что эта проблема все же несколько старше, — со своей обычной двусмысленной интонацией сказал Филипп.

— И напрасно. Конечно, разговоры в Империи были, это понятно и неизбежно, но на высшем уровне этот вопрос никогда не поднимался. Все мелкие стычки и недоразумения были делом провинциальных феодалов и ими же решались, не дожидаясь вмешательства центров. И только после девятьсот двенадцатого года эта тема стала такой популярной в Порте. Вы удивитесь, когда сравните количество документов по этой тематике до войны и после.

— Мировые соглашения по итогам войн редко бывают справедливыми, — заметил Ланс, — но в них всегда присутствует железная логика — победитель берет, проигравший отдает. И остается только спорить, насколько это справедливо. Порта должна понимать, что одними разговорами ничего не добьется и, вероятно, рассчитывала еще на что-то.

Вновь все уставились на него.

— Ну-ну, Ланс, — подбодрил Филипп, — давай дальше. Каков же их решающий аргумент?

— Они угрожают войной? — неуверенно спросил Ланс.

Все, кроме Леонарда, заулыбались.

— Ты излишне резок, — ответил близнец. — Две последние встречи они занимались тем, что нервировали нас безостановочными претензиями. До сих пор все их угрозы были достаточно завуалированы, и мы успешно их не замечали, но долго это продолжаться не может и, рано или поздно, мы будем вынуждены отреагировать. Если... если не сумеем к тому времени переговоры прервать. Я считаю, это единственный выход из положения.

«Что ж, — подумал Ланс, — может быть и так».

— А что думают Виктор и Фредерик? — спросил он.

Филипп тут же расхохотался.

— А кого их мнение интересует! — воскликнул Эдвин.

— Интересует, но советоваться с ними мы будем позже, — дипломатично сказал Леонард.

— Поня-атно, — задумчиво протянул Ланс и спросил:

— А эта история с их новым послом? Он и вправду наш родственник или это какой-то трюк?

Почему-то ответ прозвучал излишне торопливо.

— Здесь у нас нет единого мнения, — призналась Диана. — Кто-то считает это правдой, кто-то — очередной каверзой.

— Но, кажется, упоминались какие-то документы?

Сестра, видимо посчитав, что сказала все, проигнорировала вопрос, и с большой неохотой ответил Эдвин:

— Мы имеем поразительное сходство инициалов и некоторых дат известной нам хронологии Рода этого человека, плюс трактаты хронистов Империи. Но если он хочет в чем-то убедить меня, ему не обойтись одними бумажками.

— Что же делать?

— С этим-то у нас и проблема, — вздохнул Леонард. — Эдвин и Винс предлагают просто послать имперцев подальше, то есть дипломатично, но твердо прикрыть лавочку. Остальные хотят сделать это потоньше.

— Тогда это вопрос не стратегии, а тактики, — заявил Ланс. — Но проделать второе кажется более сложным. Соотношение сил — три к двум?

— Нет, — непреклонно отрезал Леонард. — Мы договаривались ничего не предпринимать, если нет всеобщего согласия.

После этих слов Ланс почувствовал злость.

— Мы много о чем договаривались, — неприятным тоном сказал он и тут же уловил осуждающий взгляд Винсента.

— Но, Ланс, — бодро обратился к нему Филипп, — просто прервать отношения было бы недальновидно, да и неинтересно. Почему бы ни предпринять что-нибудь еще?