Хранитель-2 - Александр Гончаров

- Хранители от чудо-воды и напряжения во время последнего боя вымотались и уснули. Их перенесли в дом. Остальные пошли в купели, чтобы слегка восстановить силы и залечить раны. Ты как?

- Я - хорошо, лучше, чем был, когда меня к магистру принесли. Одна беда, теперь не могу выйти из города далеко.

- Почему так?

- Годы, проведенные в башне Кастора, рана от стрелы аль-эффрэя, магия магистра Гверна, переплетенная с древними силами, привязали меня к этому городу. Я даже чувствовать себя стал моложе. А вот если начну отдаляться от стен, то быстро состарюсь. Так магистр сказал.

- Да, я вижу, что седых волос в бороде нет, и на голове снега поубавилось, - сказала Райя, рассматривая гнома.

- Еще одна напасть, - грустно сказал Эберн. – Не пьянею от эля. Совсем. А для гном не получать радости от бьющего в голову хмеля – прискорбное событие. Буду читать книги, если они тут найдутся. Да и за магистром нужно будет присматривать.

- А он тут надолго остается?

- У него сама и спросишь, - отвернув лицо в сторону, пробурчал гном.

- Хорошо. Он сейчас как там? Давно у него был?

- Сейчас лучше не ходить. Я чего пришел, магистр попросил, чтобы его до утра не беспокоили. Очень тяжелые дни были. Возраст, понимаешь, дает о себе знать.

- Тогда я пойду и искупаюсь, пока не принесли раненых. Пойдешь со мной?

- Чего не сходить-то? Может взбодрюсь слегка, а то что-то захандрил после ранения.

Нонхелла и гном не спеша пошли к входу в пещеры с купелями. По дороге им попадались женщины и дети, которые с радостными выражениями на лицах суетились в ожидании возвращения войск. Все мужчины в это время были за стеной или на стене. Старшая Мать все-таки оставила резерв в городе на тот случай, если огры одержат верх. У оставшихся в городе будет возможность уйти, пока резерв будет защищать стену. Хотя, о какой защите может идти речь? Горстка горожан, пусть и достаточно хорошо владеющих оружием, не долго смогли бы продержаться против такой армады.

В открытые ворота уже въезжали телеги с ранеными воинами, направляясь прямиком к купелям. Один из возничих сказал, что не так уж и много будет с тяжелыми ранениями. Огры не давали много шансов на выживание. Особенно эффрэи. Они не давали шанса на выживание никому.

- Когда добили последнего эффрэя, - вещал словоохотливы возница, - Старшие Матери единодушно решили, что завтра пустятся по следу огров. Все шибко устали от боя. Да и зеленые не далеко смогут уйти. Наши лесные заслоны будут их щипать всю дорогу, а без коней сколько они пройдут?

- Рискованно будет их преследовать без поддержки магии или Хранителей, - сказала вслух Райя. – Аль-эффрэй один, но ушел, а это прямая помощь от Рэзза. Да и сам аль-эффрэй довольно сильный боец. Его только большим количеством можно повергнуть. Магистр не поможет, Хранители спят. Не уверена, что этот рейд будет успешным.

- Так пойдут обереги Черного и Нового городов, - возразил возница. – Бран будет сверху высматривать их, наши обходить спереди, делать завалы из деревьев, отрезать небольшими отрядами, да рубить их все под корень. Не многие дойдут до своих кораблей. Пойду я, а тот от жриц еще получу по шапке, чего доброго.

Он стегнул своих лошадок, и телега поехала быстрее.

- Нужно ребят вытаскивать из купален, - сказала Эберн.

- Успеется еще. Пока привезут, пока разденут, обмоют кровь слегка, дадут воды из нижних источников, еще и я усею окунуться.

Райя поспешила к купальням так, что гном едва за ней поспевал. Зайдя каждый в свою раздевалку, они начали быстро раздеваться. Служка им быстро выдал простыни на входе и спросил:

- Много робят везут?

- Нет, дружище, - ответила нонхелла, на ходу расстегивая куртку, - тяжелых мало. Судя по телегам, человек тридцать, - служка расплылся в улыбке. – А полегло очень много.

И его улыбка тут же погасла.

- Лютая была сеча, – тихо сказал он. – Я сам стоял в дозоре, когда Буданушка повела войско в бой. Не взяли меня-то. Последний мужчина я в семье.

Райя грустно кивнула и пошла на женскую часть, оставляя гнома самого ковыряться со своими ремешками и завязками. Эберн медленно побрел в мужскую раздевалку, чертыхаясь и ругая всех и вся. Там он налил себе эля из пузатого запотевшего кувшина, с мечтательной улыбкой втянул аромат напитка, расплываясь в мечтательной улыбке, и медленно выпил его. Постояв прислушиваясь к ощущениям, а потом вздохнул, оставаясь неудовлетворенным от того, что прежнего чувства легкого опьянения не было и в помине.

Когда последние портки были сброшены, а могучее тело обернуто в простыню, в раздевалку вошел, шатаясь, Лахаш. Лицо было бледное, но на устах играла мечтательная улыбка.

- О, мастер Эберн! – едва слышно сказал он. – Как ваша рана? – он кивнул на розовый шрам.

- Рана моя зажила, а вот ты как?

- Сказочно!

- Ларишка тобой закусила, что ли?

- Нет. Даже наоборот. Хотя, не знаю. Они завязали мне глаза, а потом я улетел.

- Они? Кто они? Куда улетел?

- Не спрашивайте, мастер. Да-ле-ко.

- Тьфу, срамники. Расскажу все магистру, пусть он магией вас слегка остудит.

- Я заслужил эти мгновения, мастер. Ведь я такую огненную стену поднял, столько огров положил.

- Видел я. Молодец. Иди теперь отдыхай. Скоро тут будет не протолкнуться.

Лахаш едва в одном полотенце не вышел из раздевалки. Эберну пришлось окатить его холодной водой, чтобы тот пришел в себя, а потом помогать одеваться. В предбаннике уже слышались голоса жриц и басовитое рокотание воинов, сопровождающих раненых.

- Спасибо, магистр, - пролепетал Лахаш, - дальше я уже сам.

Гном кивнул и поспешил, чтобы успеть немного поплескаться в благодатных водах чудодейственных купален Белого города.

Глава 19

Всю ночь и полдня разголаны лечили раненых, собирали и сжигали трупы поверженных. Огров отдельно, а своих воинов отдельно. Потери были ужасающими. Почти половина мужчин Белого города была убита. Женщин воительниц тоже полегло немало, но их старались уберечь от этой напасти. У них очень огромная ответственность – продление рода.

Рано утром еще до восхода солнца Бран и Сероока (так звали волчицу-оберег Нового города) повели всадников следом за отступающими ограми.