Проблема всей жизни - Роман Никитин

Что свело вместе этих троих? Простое совпадение? Случайность?

Данте покачал головой. В играх такого масштаба случайности не случайны. Если эти трое сошлись на одном пути, его остаток они пройдут вместе. Но куда этот путь ведет?

И самое главное, не стоит ли завести кармашек для еще одного досье — того самого неведомого хакера с поразительными возможностями, который не раз выручал парочку Кирилл-Тьянь?

Данте встал, прошелся по комнате. Подобрал со столика румяное яблоко, вонзил зубы в сочный плод. Пока жевал, пытался вспомнить еще что-нибудь важное об этих четырех. Может, что-то проглядел, вычитывая документы, их на Данте обрушили целый вагон — от досье до отчетов финансового отдела о тратах Уайта. Кстати, именно с финансового отчета все и началось. Один из ревизоров отказался провести платеж в уплату штрафа за нарушение контрабандистом правил дорожного движения. И понеслась…

Так, есть!

Данте аж вспотел, что для него, всегда холодного как скала, редчайший случай. На людях он вообще никогда не волновался, а вот так, наедине — крайне редко.

Тот самый американский киборг, о котором на коллегии вспоминал Афанасий. Ведь его звали… Сейчас, минутку.

Данте метнулся к терминалу, разбудил машину и залез в базу данных "Непсис", насколько хватало полномочий. А у кардинала-следопыта их было ой как немало.

Точно! Американский проект под кодовым именем "Девяносто". Подробности неизвестны, но цель — создание шпионской кибермашины с полным сохранением личности человека-донора. Впоследствии кибернетический механизм разорвал схемы электронного контроля над поведением, сказал "бай-бай" своим создателям и ушел в подполье. Вынырнул оттуда через восемь лет под именем Сержио Родригес. Несколько раз привлекался поднебесниками для анонимных операций в Японии. И — важно! — был замечен на пограничном контроле в Гонконге два года назад. С ним была женщина и маленький ребенок, который впоследствии куда-то исчез.

Человек, внешне полностью соответствующий описанию Кирилла Уайта, представился именем Сержио Родригес в хабаровском отеле. Там, откуда вся троица исчезла на виду у полицейского спецназа.

И еще. Видеокамеры Касимы зафиксировали латиноамериканца, также под этим именем. Потом латинос куда-то пропал. Не вышел из заведения мистера Оониси.

Ох, ну как же он, Данте, ошибся в Касиме, что решил сразу же идти на перехват возле судна этого контрабандиста! Надо было садиться на хвост плотнее, и вести парочку как можно более тесно. Глядишь, стало бы доподлинно ясно, что это за мексиканец. А так — гадай теперь. То ли это действительно тот самый неуловимый киборг-беглец, то ли нет? Если да, он вполне мог поломать американскую военную сеть. Ох, и гремучая это смесь, симбиоз человека с компьютером. Но ведь он остался в японском городе, когда на него обрушилось Инферно, так? Его человеческая часть не могла остаться живой — факт. А ведь сеть ломали и после касимского вторжения!

А зачем Уайт представился чужим именем в гостинице? Так, посмотрим. Ага, когда он заходил в гостиницу, официально уже был зарегистрирован. Вместе с Тьянь Хэвенс. Но он точно не регистрировался самолично — Чинтано сказал, что Кирилл много времени потерял на границе, когда им занималась русская контрразведка. Может быть, Тьянь прибыла раньше, а он лишь разыскивал ее? Вариант. Явиться в отель, разыскивая именно девушку. О том, что он зарегистрирован там же, он мог узнать уже у портье, вот и представился на всякий случай чужим именем…

Голова кругом. Ладно, на сегодня отбой.

Данте догрыз яблоко и снова рухнул на койку. Очень хотелось спать, но мысль о том, что он на пороге распутывания этой сложной ситуации, не давала расслабиться. Наконец, Берг заставил себя раздеться, улегся по-человечески, погасил свет и дал себе команду уснуть. Упрашивать дважды не пришлось.

-

Глава 18. Бежать и прятаться

Впервые со времен училища я проснулся от стука в дверь. Стук в окно был, та самая гостиница в Касиме. Но вот в дверь — в очень далеком прошлом. А после лишь по сигналам будильника, пощипыванию татушки или от рева сирен.

Глаза открыл автоматом — быстро и без промаргивания, как учили. Бросил взгляд на источник стука. Ну точно, самая что ни на есть обычная дверь. Запирает небольшую комнатку, в комнатке несколько предметов интерьера, как то: шкаф, небольшой письменный столик, кресло за ним, напротив аквариум с искусственными рыбами, над ним экран жвачника. В уголке аудиосистема, где-то наверняка висят колонки. Наконец, у окна кровать-полуторка и я на ней. Ой, не только я. Тьянь решительно забросила ножку мне на живот, руку засунула мне под подушку. Одеяло наполовину у меня, на одну восьмую у Тьянь, лепестком прикрывая ей бок. Вся остальная Проблема на виду у солнечных лучиков, ласкающих смуглую кожу китаянки через оконное стекло.

Стук повторился, и теперь к нему добавилось аккуратное покашливание.

— Эй, молодежь! — послышался баритон летчика. — Подымайтесь, сони! Душ, кому надо, во дворе, завтрак на столе!

— Да… Сейчас! — крикнул я.

Больше ничего на ум не приходило. Врожденная утренняя тупость — это про меня. Бывало, даже по тревоге я окончательно просыпался только в кабине вертолета. И то, когда командир звена матюгами проверял личный состав на внимательность к командам.

Я аккуратно выбрался из-под собственнической ножки Проблемы, сел на кровати, потянулся. Отражение в стенке аквариума подтвердило худшие догадки — у меня стало привычкой просыпаться в чем мать родила. Но учитывая все еще посапывающую Тьянь под боком, неудивительно. Мама-миа, тут же стены тонкие! А вечером…

Ой, блин. Ну и как теперь смотреть в лицо хозяину?

— Мыр-р! — муркнул источник моего стеснения. — Ты куда?

И похлопала ладонью по еще теплой простыне.

— А ну обратно, я тебя не отпускала!

Тьянь улыбалась. То ли это свет так падал на лицо, то ли просто с спросонья никак не могла разлепить глаз, но сейчас она как будто снова вернулась в прошлое. На физиономии опять появилась эта лукавая "девчачья" улыбка, которую подчеркивали глаза-щелочки.

— Пока мы тут дрыхли, — сказал я, впрыгивая в штаны, — нам приготовили завтрак. Для этого съездили в магазин — доставку еды здесь не практикуют, — и теперь ожидают, когда мы насладимся гостеприимством по-сочински и отведаем свежеприготовленного угощения.

Тьянь повернулась на живот, подняла пятки и принялась болтать ими туда-сюда. Сложила руки перед собой и опустила на них подбородок.

— Я уже насладилась этим… гостеприимством, — Проблема дунула из-под носа, сбрасывая белоснежную прядь с глаз. — Вчера перед сном. Хочу еще.

— Тьянь, ну будь человеком, а? — я подхватил и набросил сорочку.

— Нашел о чем просить, — фыркнула девушка, перевернулась и зажмурила глаза от яркого света. — Ой, какая сегоня сонца рыжая и бесстыжая! Брысь, брысь! А ну не смотреть на меня, я не одета!

Я под шумок сбежал из комнаты и подумал, что на этот раз Тьянь проснулась без желания что-нибудь выжечь — уже хорошо. А еще я не замечал за ней раньше вольностей с русским языком. "Рыжая сонца", вот ведь… Ангел учится быть человеком?

Если вечерней "хунчой" мы обжигались на кухне, как и положено русской интеллигенции, то завтрак хозяин накрыл на веранде. Той самой, застекленной "аквариумом". Можно было спокойно кушать и наблюдать за небольшим садиком вокруг дома. Хотя наблюдать почти и нечего. Даже приусадебным хозяйством не назовешь. Дай бог две-три сотки, тонким слоем намотанные вокруг дома.

— Я тут подумал, — сказал Борода, глядя как я мечу взгляд от миски к миске, — позавтракаем слегонца, немного. Нечего животы набивать. Часикам к девяти поедем в город, там еще чо-нить перекусим. Есть у меня зачетная кофейня на примете…

И это он называет "слегонца"? Да тут на отделение, если не на полвзвода! Салатов три штуки разных, оладьи румяные в ассортименте (начинка по вкусу из трех розеток), яблоки живорожденные, генетически не тронутые — порезанные и нет. Овощи сырые, из тех, кому не хватило место в мисках с салатами и кого добрый дядя Виталя оставил непорезанными. Хлеб мягкий трех сортов, масло, соль-перец и прочее по вкусу, графин с красной жидкостью — надо думать, прохладительный напиток. Не считая всяких мелочей типа зелени садово-огородной, самовыращенной, грецких орехов рыночных, не соевых и прочих раздражалок аппетитовых.

— Тьянь!

Ну где же девчонка?

— Ползу-ползу! — отозвались из комнаты. — Минуту, я только сеанс закрою!

— Что за сеанс? — спросил Борода, почему-то у меня. Я лишь пожал плечами, потом спохватился, стукнул себя по лбу.

— Тьянь Безбатьковна, — крикнул я. — С Яблоком наиграетесь потом. Давай завтракать, а то без тебя мы не начнем. А кушать уж очень хочется.

Из комнаты раздалось соглашательское гудение и какие-то обрывочные реплики. Борода усмехнулся и пролез на свое место в угол веранды. Ждать опаздывающих он не собирался. Правда, начинать трапезу без них — тоже.