Судьба - Барбара Бенедикт

И сразу же появилось множество вопросов. Как он очутился нищим мальчиком на улицах Тиринса, лишенный дома, семьи и будущего? С какими ужасами пришлось ему столкнуться, что он потерял память.

Язон сидел, обхватив голову руками, и она не посмела ни о чем спрашивать. Было ясно, что с ним случилось нечто чудовищное, и она скорее умрет нежели позволит ему еще раз пройти через все муки.

Ика подбежала к нему и опустилась на колени, стала нежно растирать ему голову.

— Тише, тише, — почти пропела она. — Не напрягай память, воспоминания сами придут, когда будет нужно.

Он беспомощно ткнулся в ее руки. Ика гладила его и думала, насколько эгоистично ее желание отвратить его от неприятных воспоминаний. Неизвестно, что будет, когда память вернется к Язону. Вдруг он вспомнит только свою любовь к Дафне и никогда не существовавшее предательство своего раба Ики?

«Дай мне время», — взмолилась она про себя. Пусть он искупается в волнах ее любви, согреется ее теплом и полностью доверится ей.

Ика нежно склонилась над ним, чтобы поцеловать его в губы. При ответном поцелуе в ней снова пробудилось желание. Ей нужно доказать, насколько близки они, насколько подходят друг другу, как тяжело им быть врозь.

Язон притянул ее и уложил рядом с собой. Он ласкал ее тело не менее страстно, чем прошлой ночью. Ика почувствовала себя цветком розы, распускающимся под светом любви.

Но даже сейчас она повторяла про себя: «Время, немного времени».

15

Туза с беспокойством посмотрел на свою подругу, вышедшую из пещеры. Ее губы и покрасневшие щеки говорили о том, что она последовала его совету — не только познала тайну женственности, но и усердно обучалась этому всю ночь.

Его кольнуло жало ревности. Бесполезно сетовать на ее выбор. Он уже давно понял, что с влюбленной женщиной не поспоришь.

Лучше выполнить поручение, для того он сюда и пришел.

— О, Туза! Как ты меня напугал. Я думала, твои дела во дворце никогда не закончатся.

Хорошая шутка, но только очень прямолинейная. Дори, с ее открытым лицом и отсутствием хитрости, и дня не прожила бы при дворе.

— Мне еще многое нужно сделать, — сказал он. — Но я подумал, что тебя следует предупредить. Твое имя включили в число танцоров на Празднике.

— Мое?

Когда Туза узнал об этом, он удивился не меньше. Всю дорогу он раздумывал о причине такого решения и о том, кто ответствен за него. Ходили слухи, что сам царь настоял на этом.

— Челиос посинел от злости, — счел он необходимым сообщить ей.

Казалось, она ничего не слышит.

— Но я не могу уйти, — она обернулась к пещере, — Во всяком случае не сейчас.

Туза пожал плечами. Такой ответ ему не понравился.

— Если Челиос не желает твоего успеха, можешь не появляться на тренировках. Но я бы посоветовал тебе быть поближе, где тебя можно быстрее найти.

— Я не хочу оставлять больного человека одного.

— Я так и думал. Возле гавани есть пещеры, и вы можете перейти туда вместе.

Ика изучающе посмотрела на него.

— Что ты задумал, Туза?

Туза рассердился и не смог сдержать раздражения.

— Ты говоришь мне это? Мне, который всегда был рядом с тобой, лгал ради тебя, защищал тебя? Если ты мне не веришь, то кому ты вообще можешь доверять?

Она прикусила губу, снова взглянув в сторону пещеры.

— Я ведь не одна, Туза. Мне иногда кажется, что ты настроен против него.

Туза поморщился. Не следует обнаруживать свою зависть. И потом, какое он имеет право требовать доверия к себе?

— Я ведь только забочусь о твоей безопасности, вот и все… — пояснил он сдержанно.

— Я понимаю. Наверное, ты прав. Действительно лучше, если бы мы перешли поближе к дворцу.

— Скажи, он может передвигаться?

Ика кивнула.

— Да, но только с палкой и быстро устает.

— Ну, тогда нам лучше пойти прямо сейчас. Ты готовься, а я пока поговорю с братом. Надеюсь, что Янос даст нам еды, и ее хватит до праздничных танцев.

— Туза, извини меня, — сказала она тихо, когда он уже повернулся, чтобы уйти. — Мне не следовало сомневаться в тебе.

В нем проснулось чувство вины, ведь он собирался пойти прямо к своему покровителю.

— Я тоже понимаю, — сказал он, отвернув лицо, — ты, должно быть, очень любишь его.

— Всем сердцем.

Туза не думал, что эти слова его так расстроят. Он знал Дори, знал покровителя и подозревал, что вскоре все кардинально изменится.

«Нет, — подумал он, направляясь к деревне, — я совсем не готов к встрече».

Ика заглянула в очередную расщелину, оказавшуюся слишком маленькой и неудобной, как и все предыдущие. Язон, должно быть, уже устал от долгой ходьбы и бесконечных поисков, чудо, что он вообще стоит на ногах.

Она потихоньку начала гневаться и подозревать, что Туза неспроста завел их сюда. Ика уже собиралась подойти к нему и потребовать объяснений, как вдруг споткнулась и заметила еще один разлом в скале.

Ика подумала было позвать Язона и Тузу, но они ушли далеко, и ей не хотелось заставлять их идти назад понапрасну. Сначала нужно разведать, и она проскользнула внутрь и оказалась в огромной, просторной пещере. В центре находился длинный каменный стол, освещаемый светом из разлома сверху.

Она робко шагнула вперед; размеры помещения внушали благоговейный ужас. Ика ощутила покалывание по всему телу, ее охватила странная легкость, и какая-то неведомая сила заставила ее подойти к столу. Она ощутила запах восковых свечей, дым от медного светильника и густой аромат ладана. Пальцы коснулись стола, и вдруг тело ее будто взлетело, и перед ее мысленным взором возникло очередное видение.

Постепенно картина оживлялась. Ика смутно видела, как посвященные жрицы подбегают к столу и отходят от него, держа в руках сосуды с водой и чистые полотнища. Чей-то голос выкрикивает приказания.

Посмотрев на свои длинные, красивые руки и дотронувшись ими до своих губ, она поняла, что приказания отдает она. Или, скорее, та Лара, в сознание которой ей опять удалось проникнуть.

Перед ней на каменном столе лежит Пасифая, ее изящные пальцы уцепились за края каменной плиты, но суставы побелели и так напряжены, что, кажется, сейчас порвут кожу.

«Лишь бы ребенку удалось пройти», — думала Лара. Ика с ужасом заметила раздавшийся живот царицы, ее раздвинутые ноги. И не нужно было ее пронзительного крика, чтобы догадаться о предстоящих родах.

Но Лара была не просто свидетельницей сцены — она в ней участвовала. Судя по бледному лицу царицы, дело обстоит далеко не благополучно.

Жрицы вокруг них опустили глаза, будто, сдерживая страхи при себе, они предотвращают несчастье. Руки Лары заметно дрожат.