Как это женаты?! (СИ) - Вишневская Альбина

   Пять месяцев. Целых пять месяцев она была одна, помощь подруг я не беру в расчёт. Мне неизвестно, что меня ожидает в ближайшем будущем, но я готов исправить косяки своих поступков. После того, как Оля, сжав губы, согласилась в последний раз помочь с разговором, я буду просто обязан в будущем помочь ей избавиться от влияния Уварова, видеть отчаяние в глазах сильной духом Ольги я больше не смогу.

   Мы остаёмся вдвоём, но моя лисица - строптивая, как же давно я не называл её так, это слово пробуждает во мне столько воспоминаний.

   Марго убегает, а я, забыв о контроле, о приличном поведении, догоняю её и пьянею от того, как девушка влипает спиной в мой живот. Мои пальцы впервые касаются большого живота, чувствую, как дрожат. Я весь дрожу от того, что не только вдыхаю её аромат, но и от того, что чувствую её некогда податливое тело рядом. Воспоминания никуда меня теперь не отпускают, я вспоминаю каждый её вздох блаженства, кошачью грацию и ненасытность.

   - Отпусти, - шепчет, а потом срывается на плачь, а я скольжу руками по ее плечам, пытаюсь хоть как-то успокоить Марго, но она меня не чувствует.

  Не помню как, но впервые за такой длительный период наши губы прикасаются друг к другу, и пусть он смешан со вкусом соли, но не менее губительный для меня.

   Прошу меня простить, раскаяние просто разрывает меня на куски, но дальнейший разговор чётко даёт понять, что мы действительно слишком много потеряли, изменились, и что путь к сближению будет нелёгким. Я хочу рвать и метать, едва сдерживаю утробное рычание, я зол на себя, готов делать опрометчивые поступки, но как будто что-то тормозит меня, не позволяет в очередной раз сглупить.

   Тот небольшой момент в спальне, наедине с самим собой, стал для меня решающим. Лишь перепсиховав, я иронично насмехаюсь над собой и нервно ладонью ерошу волосы.

   - Терпение, только терпение, тебя никто не обязан носить на руках и приносить всё на подносе.

63 глава

Марк

  Мне кажется, слова ни к чему толковому не приведут, потому что у Марго сложилась своя система ценностей, планы на будущее, и, к сожалению,  в этих планах, нет меня. Сейчас мне нужно собраться с духом и больше не тревожить свою лисицу, но стоит ей дать понять, что никуда я не денусь из горизонта.

   Естественно я цепляюсь взглядом за колечко на пальчике, оно меня почему-то не сразу привлекло, или может этот момент я упустил из виду. Оказалось всё намного проще, чем я себе возомнил. Хотя, это смотря как посмотреть, то что таким способом отгоняла ненужных воздыхателей – приятно, а вот то, что никакой ценности уже для нее, кроме как защиты от назойливых ухажёров,  не несёт - печально.

   Сложно достучаться к ней, Марго вроде бы всё слышит, но я же понимаю, что её обида слишком велика. Я тру лицо ладонью и сдерживаю рык отчаяния, понимаю, что пора бы и честь знать. Ей  и так досталось за всё это время, да и выглядит она не очень хорошо. Я бросаю девушке в лицо последнюю фразу:

   - Я хочу быть с вами.

   - Мне кажется, вчера я дала чётко понять, как всё будет происходить.

   Она ещё что-то хочет сказать, но на столе звучит мелодия входящего звонка, девушка  хватает телефон и быстро отвечает, слушает и улыбается, потом хохочет, а я жадно изучаю изменения в её внешности. Руки сами по себе зудят, хотят без разрешения потянуться вперёд и наконец-то насладиться тактильными ощущениями.

   - Обжора не сильно вас напрягает? – режет слух знакомое слово, я молниеносно выпадаю из своих мыслей и теперь вслушиваюсь в разговор. – Он всегда такими глазами смотрит, ты, главное, ему не верь, с голодухи не помрет, лишнего не нужно ему насыпать! Поль, не смеши. Как украл котлету из тарелки Коли! Зевать не нужно было. Коль, сам виноват, не ругай кота! Что, вы её честно поделили? Ты- прелесть. Да, кстати, если будешь сейчас созваниваться с Олей, скажи пусть поскорее дует домой. Нет, ничего не знаю, но вроде бы трагических новостей о невменяемом состоянии Уварова не поступало.

   Смех Маргариты становится заразительным, весёлым, невероятное преображение. Эти люди, единственные, кто держал все эти месяцы лисицу в норме. Такие друзья не каждому встречаются, а у них, как вижу, прекрасные отношения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

   Впервые осознаю, что мне этого не хватает, я ведь опять зарылся в своей скорлупе и никуда голову не вытыкал, только работа и только мысли о том, как отвлечься, на что переключить своё внимание.

   - Конечно же, я не забыла, что Коля нас везёт двадцать четвёртого на УЗИ, конечно рада, ещё каких-то две недели и я в декрете, тогда легче будет.

  Моё лицо заливается краской стыда, когда слышу, кто собственно занимался все время не только поддержкой, но и помогал девчонкам. Колька везде успевал, его на всех хватало, пока я прохлаждался. Я тоже хочу делать то, что делает он для жены, но пустит ли меня Марго в личное пространство.

  - Марк, мне нужно принять душ и отдохнуть, говорить больше не о чем.

   Она так резко прекращает разговор с подругой и обращается ко мне, что я не сразу осознаю, что нужно не только летать в своих мыслях, но и отвечать.

  - Что?

  - Всего хорошего, не скажу, что было приятно встретиться, но теперь я, кажется, рада, что всё прояснилось, сколько всего забавного узнала о себе.

   - Марго, - моя рука тянется к её, но девушка ловко вырывает и прячет за спину, словно её пытались ужалить.

   Я шумно выдыхаю, очень больно терпеть такое отчуждения от любимого человека. Но, видимо, теперь это моя карма.

   -  Когда предполагаемая дата родов? – я должен знать, хотя приблизительно  прикидывал.

  - Начало марта, но там уже видно будет.

   Магарита неторопливо встаёт со стула, несёт чашку к мойке, я же не отвожу глаз.

   - Жорка как поживает?

  - Нормально, пока у Полины живёт.

  Ответила, даже не повернувшись ко мне, сполоснула чашку и направилась к выходу, игнорируя моё присутствие.

  Срываюсь с места, догоняю её и касаюсь руками её плеча, губами целую в висок и говорю.

  - Береги себя и сына.

   Она вначале вздрогнула, а потом просто застыла, я не могу сказать, какое у неё выражение лица и что именно она чувствовала в тот момент, но то, что не оттолкнула, уже немного радовало.

  - Хорошо, доброй ночи.

   Она нервно дернула плечом, мои руки упали вниз, а тоскливый взгляд провожал девичью фигурку к спальне, в которой она скрылась. Я медленно надевал пальто, шарф, обувался, в надежде, что всё-таки выйдет, но, увы, ни звука из спальни, ничего.

  Выхожу из квартиры, медленно иду вниз, не спешу, мне теперь делать нечего дома, как-то не тянет. Решаю завалиться к Уварову, нужно вспомнить наши былые времена и, наконец-то поговорить о том, почему все у нас теперь именно так происходит. Долгие гудки, ответа не слышу, но это меня не останавливает, я иду к автомобилю, и как-то нечаянно зацепляюсь взглядом за знакомую фигуру, которая стоит у соседнего подъезда и нервно курит, отключая звонок на мобильном.

   - Ты что там делаешь?

   Уваров нервно дёргается, поднимает на меня измождённый взгляд и просто молчит. Так, так, мне не нравится его вид. Он точно здоров? Пальто расстёгнуто, шапки нет и в помине, а на ногах туфли, не предназначенные для походов по снегу.

   - Не твое дело, куда-то шёл, тогда иди.

   - Саш, да бросай ты это, давай лучше ко мне, или к тебе, поговорим о том, что были не правы. Мы слишком много всего сделали не так.

   - Раскаяние? – ехидно скалится, осматривая меня с ног до головы.

   - Оно.

  Похоже, друга моё откровение удовлетворяет, он как-то резко пошатнулся, я быстро пересёк расстояние между нами и присвистнул: Уваров был пьян! Уваров и пьяный? Это не считается. Да, мы могли изредка набраться как портовые грузчики, но с ним это происходило крайне редко. А тут разгар рабочей недели, а он уже в дрова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

  - А может в церковь всё же? – всё так же саркастически смеётся. – Хотя, неа, не поможет, такие грехи отмаливать долго, а сегодня я не в том состоянии, чтобы своим грешным ликом страшить батюшку.