Диармайд. Зимняя сказка - Далия Трускиновская

Дара, вспомнив, как от Диармайдова ответа у нее пол поехал под ногами и сами собой закрылись глаза, несколько смутилась и опустила глаза. Когда же подняла – оказалось, что Эмер смотрит на нее, словно задавая безмолвный вопрос.

Смысл вопроса был неуловим, и потому Дара ничего не ответила.

– Голос мужчины? – переспросила крестная. – Вот теперь я задам самый главный вопрос – уверена ли ты, что это не был твой собственный голос?

– Уверена! Он произнес слова, которые мне бы и на ум не пришли!

Тут Дара слукавила.

Тогда, в новогоднюю ночь, она и вопрос-то задала именно такой, который просто не должен был прийти ей в голову. В ее трезвую голову, озабоченную важными задачами профессионального целительства… впрочем, не такую уж трезвую после обязательного шампанского…

На другой вопрос Диармайд бы и не отозвался, но этот, перелетев через море, очевидно, разбудил его. И он, еще не открыв глаз, ответил так, как мог ответить только он. Или же тот, кто напустил на Дару наваждение, очень глубоко все продумал и просчитал варианты ее полуночных нетрезвых вопросов!

– Значит, что мы имеем? – подвела итог Эмер. – То, что с тобой происходит, опять тебе мешает! Во второй раз искать старуху Буи и просить ее исказить гейс – извини, нелепо!

– Я хочу понять, что это такое, и тогда станет ясно, как от этого избавиться. Я приехала к тебе, потому что у тебя – вот это.

Дара показала на полки, уставленные бобинами с пленкой.

– Стало быть вот тут ты решила найти след Диармайда?

– Да.

– Чтобы избавиться от наваждения?

– Ну… да.

– Послушай, – сказала Эмер. – Тут записей на много часов. И все равно неизвестно – найдешь ли ты то, что даст тебе подсказку.

Дара посмотрела на полки с бобинами.

– Там много из того, что считается пропавшим. Я другого боюсь – действительно ли все эти тайные знания, которые передавались из уст в уста, мне нужны.

Вовремя сказавшая «довольно» вздохнула.

– Разумно. Нет, конечно, они будут тебе во вред – если ты захочешь пустить их в дело. Но другого способа найти след Диармайда я не вижу – уж если сиды из Другого Мира ничего об этом деле не знают, то и никто не знает. Я знаю, чем рискую, пустив тебя сюда и дав тебе эти пленки.

– Ты многому научила меня. Наверно, исподволь ты вложила в меня и способность вовремя сказать «довольно»…

– Не знаю. Просто иначе я тебе сейчас помочь не могу… Вот кофе, вот наушники. Сейчас принесу бутерброды и настрою технику. Я каждый раз настраиваю заново, а потом сбиваю настройку – мало ли что? Вот бумага и ручка. Что еще?

– Этого хватит, – и для того, чтобы увеличить обычную силу, необходимую для бдения, Дара вынула из волос «Змейку». Волосы упали вдоль щек и вдоль спины.

– Напрасно ты их расчесываешь на прямой пробор. Из-за этого ты с твоим носом похожа на ястреба, – сказала Эмер.

– Не челку же мне выстригать.

– Почему бы и нет? Я же выстригала.

Примерно сутки спустя Дара вышла из кабинета.

Она спустилась вниз, нашла детей, попросила отвести ее к бабушке. Эмер отыскалась в саду, где проверяла яблони – зима выдалась снежная, после сильной оттепели крепко приморозило, образовался наст, и она боялась, что зайцы, не найдя корма в лесу, придут объедать плодовые деревья. Увидев, что Дара в одной лишь шали идет к ней по дорожке, Эмер замахала на нее руками.

– Домой, домой, простынешь!

– Вылечишь! – беззаботно ответила Дара.

– Нашла?

– Что-то нашла – сама не знаю, что это, но вроде бы оно…

Крестная с крестницей вернулись в дом, и Эмер первым делом пошла заваривать травы.

– Я не представляю, кому и зачем могут понадобиться все эти родословные, – говорила меж тем Дара. – И вся эта география. Ты что – действительно хотела знать, как называются все эти реки, озера и долины?

– Сперва дай возможность больному рассказать то, что он считает важным, и тогда он без принуждения ответит на твои вопросы, – напомнила крестная одно из важных правил работы. – Конечно же, они наговорили много такого, что кажется совершенно ненужным. Но я понемногу обрабатываю записи, сличаю их – и обнаруживаю интересные вещи. И я тебя предупреждала – речей там много, но тех, которые нужны тебе, может не оказаться вовсе.

– Кто-то из них – не понять кто – рассказал историю о короле, чье имя не назвал, и у меня такое ощущение, что ты записала ее с середины.

– Тоже не исключено. Они не предупреждали, что начинают историю для записи, они ведь привыкли, что рассказывают для запоминающих, и я часто включала технику не вовремя. Так что же?

Дара взяла листок.

– Был некий король, в ночь перед последней битвой принявший у себя женщину. Она прискакала верхом, но коня никто не заметил, слышали только стук копыт. Воины видели лишь плащ, поверх которого была шаль, закрывавшая волосы и лицо, но из-под шали виднелись самые кончики, и эту женщину впредь называли рыжей женщиной. Сид говорил о ней и даже о ее волосах неодобрительно – по-моему, он считал, что ей не следовало вмешиваться в эти дела.

– А-а, я помню эту историю! О том, как женщина пришла к обреченному королю и предложила зачать от него ребенка! Она у меня в двух вариантах.

– Да, это она и есть. Неясного там, правда, много. Прежде всего – имена. Ты же знаешь – у них там не столько действие, сколько имена, кто чей сын, да все прозвания, да все земельные владения, про женщину тоже обычно говорится, чья жена или дочь. Тут же – ни звука.

– Я вспомнила. Речь шла о сиде Ниав, которая затоптала копытами коня несколько человек. Сид толковал о способности коней из зеленых холмов быть то призрачными, то материальными. И привел в пример женщину, которая приехала к королю. Причем упрямо называл ее рыжей женщиной, хотя верхом ездили только сиды.

– Нет, я слушала какую-то другую запись, без Ниав, – сказала Дара. – Затем – то, что было между женщиной и королем, было, согласись, наедине, после чего женщина ушла. Откуда же сид знал, что эта женщина говорила королю? Тот ведь погиб!

– У сидов в их историях вообще много неясного. Я не переспрашивала, чтобы их не рассердить, – объяснила Эмер. – Но именно эту историю мне рассказали, кажется, вполне связно. Женщина пообещала родить обреченному королю сына, чтобы после его смерти остался наследник…

– Нет! В том-то и дело, что нет! Она имела в виду совсем другое! Речь шла о перерождении! – воскликнула Дара. – Ты же знаешь, по тайному учению бессмертен каждый, только – уже в Другом Мире. Но герой может получить такую награду, как перерождение, новую жизнь в Этом Мире. Каждый может, если захочет, уйти в Другой Мир…