Заклятые любовники - Марина Эльденберт

«К чему? – спросила я. – К любви или к женщинам, с которыми вы будете проводить время, пока я стану воспитывать наших детей?»

«Вы слишком много думаете, Луиза, – последовал ответ, – и в этом ваша основная проблема. Женщине достаточно знать, что рядом есть мужчина, который сумеет о ней позаботиться».

Для начитавшейся сентиментальной прозы девчонки это была трагедия. Повезло мне или не повезло, но моим воспитанием занималась мачеха, занималась постольку-поскольку. Я росла, предоставленная самой себе, читала слезливые романы и, в отличие от сверстниц, верила в большое чувство. Все девушки готовились к замужеству, я же мечтала о любви. Окажись на месте Винсента другой человек – тот, кто был мне безразличен, возможно, все случилось бы по-другому. Но рядом с ним я не могла лгать и лицемерить. Не могла так.

В тот вечер я пришла к отцу и умоляла его разорвать помолвку. Не хотела я такой заботы, не хотела пресной участи жены, с которой изредка, когда пожелают, проводят время. К тому, что случилось дальше, я была не готова: отец больно схватил за руку, швырнул на диван и шипел мне в лицо, чтобы не смела больше даже заикаться о таком. Выговаривал, как мне повезло и сколько женщин мечтают оказаться на моем месте. Чем дальше я слушала, тем отчетливее понимала, что выбора у меня нет. Такие помолвки не расторгают, даже если у меня получится сбежать, найдут и силой поволокут под венец.

Оставалась единственная возможность – заставить Винсента отказаться от меня. Всю ночь выметая из сознания осколки розовой мечты, я думала о том, как это сделать. И под утро в голову пришла одна идея.

В мои мысли ворвался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, де Мортен вошел в комнату. Я не сказала ему о происшествии, было не до того, но пока он в замке, смысла запираться нет. Тот, кто хотел меня напугать, вряд ли повторит свою попытку в его присутствии.

– Ваши волосы словно пламя в камине.

– Вы совсем не умеете говорить комплименты.

– Слишком прямо?

– Чересчур возвышенно. Не побоюсь этого слова, романтично. Вы точно не читаете Миллес Даскер, когда никто не видит?

Винсент улыбнулся и направился ко мне.

– Комплименты не главное. Обычно хватает взгляда.

Герцог опустился рядом, устроился на ковре и коснулся моих волос, словно решил проверить обжигают ли они. От этой невинной ласки я едва уловимо задрожала, хотелось закрыть глаза и прижаться щекой к его ладони.

– Леди падают к вашим ногам, сраженные грозными герцогскими очами?

– Нет, моим обаянием.

Вот это уже больше похоже на Винсента, которого я знаю. И слава Всевидящему, рядом с таким мне проще и привычнее. Стараясь не думать о том, почему его слова так неприятно зацепили, я вытянулась на ковре, подперла руками голову и уставилась в окно. Стекла вставили быстро: еще вчера вечером все было готово.

Какое же блаженство – лежать вот так у камина, в тонком шелковом халате, без вороха стягивающей и стесняющей движений одежды. Иногда мне кажется, что мода делает все, чтобы превратить женщину в чопорную куклу, проглотившую кол. Хорошо хоть с недавних пор снова стали допустимы глубокие декольте, до этого все ходили как монашки. Хотя это скорее состояние души, нежели одежда.

– Что нового вы насоветовали ее величеству за эту неделю? – Я провела пальцами по ковру и бросила на него взгляд через плечо.

Винсент сдвинул брови и теперь смотрел на огонь.

– Я давно занимаюсь проектом, который позволил бы нашему государству сделать стремительный скачок в науке. Ее величество поддерживает меня, но есть еще парламент. И недовольные. Подобно моей матери, многие считают, что наука и магия не способны идти рука об руку и что очень скоро чему-то одному наступит конец.

Он покачал головой, встретился взглядом со мной.

– Помните Пирса? В Энгерии много талантливых ученых, но каждое изобретение им приходится отстаивать, доказывать, что оно не нарушает закон и что его использование не принесет вреда.

Он действительно отличался от своего отца: тот вовсе не признавал технологии. Для Винсента же это казалось по-настоящему важным. Я села, поправила сползающий с плеча халат. Тому, для кого магия – основа силы и власти, нелегко от нее отказаться, зато для простых людей работа Пирса и ему подобных неоценима.

– И каково же соотношение голосов в парламенте?

– Раньше большинство было против, но сейчас многие склоняются к тому, что достижения науки пойдут на благо Энгерии. В том числе и аристократов, не обладающих сильной магией.

– Многие, но не все?

– У реформы достаточно сильные противники. Итан Аддингтон – один из них. Он вел дела с моим отцом и до сих пор считает меня паршивой овцой. Хотя и не говорит об этом вслух.

Я вспомнила ледяного лорд-канцлера и поежилась.

– Сейчас они делают основной упор на то, во что это выльется. Итан считает, что это ударит по казне и в конечном итоге приведет к революции. Хотя вопрос о финансировании даже не стоит, главное, чтобы парламент утвердил законопроект.

– Почему не стоит? – удивилась я, перехватила его взгляд и замерла. – Вы… собираетесь взять расходы на себя?

– Не только я. Многие аристократы и предприниматели готовы поддержать развитие Энгерии, и, естественно, получить прибыль.

Винсент оперся на локоть, я его интересовала больше опостылевших дел.

– Вы бывали за границей?

– Однажды. Посетила столицу Вэлеи, отдыхала на побережье.

– Вам понравился Ольвиж?

– Город как город. Шумно, пыльно, пестро, много приезжих, кабаре, развлечений и любвеобильных вэлейцев. Хотя красота многочисленных соборов поражает, галереи и театры там весьма недурны.

– Не сомневался, что вы обратите внимание на театры. Как вам побережье?

Де Мортен коснулся моего плеча, провел рукой по спине и ниже, его ладонь замерла над бабочкой. Кажется, наш разговор только что стал еще откровеннее.

– Океан невероятен. Не думала, что меня что-то сумеет…

Винсент потянул мой халат вниз, обнажая спину, коснулся губами основания шеи.

– … так впечатлить. Он сильный, неукротимый, и… – Он скользнул руками по моим плечам, погладил лопатки и поясницу, дюйм за дюймом сдвигая шелк – поразительно, раньше я и представить не могла, что у этого мужчины могут быть такие нежные прикосновения. – Мягкий, волнующий. Опасный.

Мы все еще об океане говорим?

– Опасный. – Дыхание Винсента щекотало кожу на затылке, и я задрожала. – Продолжайте.

Его губы нежно касались спины вдоль позвоночника, а руки поглаживали ягодицы. Я вздрогнула, когда он отбросил халат, опаляя кожу прикосновениями. Не могла продолжать, потому что узор под его ладонью отзывался пульсацией и обжигал так, словно мне заново наносили татуировку. Попытка вывернуться не увенчалась успехом: Винсент подтянул меня к себе, заставляя приподняться и встать на четвереньки. Теперь его ладони скользили по внутренней поверхности бедер и между ними, тем неожиданнее оказалась короткая искра боли, ужалившая чувствительную кожу и тут же сменившаяся дразнящим поглаживанием.