Заклятые любовники - Марина Эльденберт

– Впервые! – Лавиния резко поднялась и направилась к выходу, а дог – вот это номер – ее провожал! Он пытался поднырнуть под ее руку, но Лави опять словно его не замечала и вела себя чопорно. – Извините, что побеспокоила вас, Луиза. Добрых снов.

Заснешь тут, как же!

И тут до меня дошло. Наверное, дошло бы раньше, если бы я не была настолько зациклена на заклятии, тайнах Мортенхэйма и прочих непонятностях, которые сыпались на мою голову со дня, как я открыла шкатулку. Лавиния боялась Арка, но сейчас привела его обратно и играла с ним, он же охотно подставлял ей пузо. Лавиния отлично ориентировалась в библиотеке, в которую ей нельзя было заходить. Она заболела в тот же день, когда на меня напали собаки. Заболела, потому что выскочила в метель в легком платье, чтобы успеть нас защитить. А еще потому, что израсходовала слишком много сил.

Помнится, этой способностью я искренне хотела обладать в детстве. Маги, которые понимают язык зверей и птиц. Они с рождения любят животных, а животные любят их, еще они могут вырастить любое дерево в считаные часы. Их восприятие мира основано на доброте и доверии, влияние на инстинкты они используют только в крайних случаях – именно это Лави сделала тогда, чтобы не позволить Арку и собакам порвать друг друга. Ну, и меня.

– Ты нас спасла!

Девушка замерла, резко обернулась – бледная, со сжатыми кулаками.

– Не понимаю, о чем вы, – дрогнувший голос выдавал ее с головой.

Все сложилось в одну картину: и неприязнь герцогини, не желающей, чтобы младшая дочь обучалась магии, к животным, и осторожное отношение Лави к Арку, и заговорщицкая дружба между сестрами и братом. Винсент был слишком занят, занимаясь реформами и благосостоянием семьи, поэтому Лавинию наверняка учила Тереза.

Кажется, она поняла, потому что бросилась ко мне, схватила за руку, с надеждой заглядывая в глаза.

– Пожалуйста, не говорите матушке! Она отправит меня в какой-нибудь закрытый пансион, если узнает!

Интересно, почему герцогиня так ярится, когда дело касается младшей дочери и магии? Особенно такой магии. Это же настоящее волшебство!

– Я никому не скажу. Спасибо тебе.

Я мягко притянула ее к себе, а Лави обняла меня в ответ и разрыдалась.

– Эти тайны сводят меня с ума. – Девушка дрожала, я же гладила ее по спине. – Мама хочет, чтобы я была обычной, а я ее подвожу. Тереза и Винсент считают, что мой дар особенный, и его нужно развивать, только… о нем никому нельзя говорить…

Арк завыл, это нас отрезвило. Лавиния икнула, опустилась рядом с догом и обняла его.

– Тише, милый. Тише.

Никаких сомнений, что подружились они давно. Вот хитрюги!

Я уселась рядом с ними на пол и задумчиво почесала дога между ушей. Одной загадкой меньше, но все-таки это никак не объясняет, почему Арк бегал ночью по замку, тем более как он оказался в хозяйском крыле.

– Частенько этот коварный пес приходил к тебе?

– Иногда. Когда ему становилось скучно, а вы были заняты.

Она провела ладонью по бархатному боку Арка и тепло улыбнулась.

– Нужно возвращаться, пока никто не заметил моего отсутствия. Спасибо, что согласились не выдавать меня.

Значит, по ночам он ходил в гости. Вот паршивец! А если бы на него наткнулся кто-нибудь из слуг или ко мне снова наведалось ночное пугало, пока он там резвился?

– Тебя проводить? – Я хитро улыбнулась. – Или попросишь его?

– Пусть лучше охраняет вас.

Лавиния бесшумно выскользнула из комнаты раньше, чем я успела спросить от кого меня нужно охранять. Арк послушно остался на месте, хотя и смотрел на дверь грустными глазами. Я покачала головой и почесала его за ухом.

– Теперь вы сможете играть в любое время.

Он шумно вздохнул и улегся посреди гостиной, положив голову на лапы, а я заперла дверь и вернулась в спальню.

Заснуть не удавалось долго: я ворочалась с боку на бок, считала прыгающих по скалам горных козлов и размышляла обо всем, что произошло. Как же так получилось, что самые теплые дни в моей жизни случились зимой, да еще и рядом с де Мортеном? Вчера, на сельской ярмарке, я словно впервые увидела Винсента настоящим. Увидела, узнала, почувствовала? В его объятиях, под его руками, на его груди я становилась счастливой и невесомой, словно могла летать. Ощущение, знакомое из детства, когда весь мир казался восхитительным, когда жизнь расцветала яркими красками каждое утро, стоило только открыть глаза.

Понимая, что заснуть не удастся, я устроилась в кресле у окна. Смотрела, как за разрисованным морозными узорами стеклом начинает светать, на кружащих с громким карканьем над деревьями ворон. Почему я шепталась ночью с его сестрой об их общей тайне? Как позволила себе снова привязаться к нему, зная обо всем, что произошло в прошлом? Смогу ли я забыть об этом? Сможет ли забыть он?

Солнце раскрасило небо в малиновые и сиреневые тона, разбросав по ним дымчатые штрихи облаков. Я вглядывалась в новый день до тех пор, пока меня не сморило, а открыла глаза от резкого стука, словно молоточком по стене.

С трудом разлепив веки, я потерла глаза. Судя по солнцу, уже перевалило за полдень. От неудобного положения затекла спина, я поморщилась, потянулась и поднялась. В этот миг стук повторился – настойчивый, громкий. Я бросилась к двери, у которой с печальным видом застыл Арк. Бедняга до сих пор ждал утренней прогулки! А я бессовестным образом проспала!

На пороге стоял де Мортен. Мрачный, с плотно сжатыми губами. Пронзил меня грозным взглядом из-под сдвинутых бровей, ничего не говоря, прошел в комнату и протянул мне письмо. От мужчины, который шутил со мной на ярмарке, целовал украдкой в экипаже и занимался любовью у камина, не осталось и следа. Передо мной стоял герцог, от которого веяло стужей, смотревший на меня так, как в нашу первую встречу в Лигенбурге.

Я взяла конверт, который почему-то оказался распечатанным.

– Прошу прощения за то, что письмо вскрыто, – холодно произнес Винсент, но, судя по виду, жалел он явно не об этом.

Я побледнела, когда увидела подпись: Рин Арджи.

– Прочтите, – приказал де Мортен.

«Моя дорога Луиза,

искренне сожалею, что твою семью постигла такая трагедия. Разумеется, я могу помочь и с радостью приму твоего отца в любое время. Сообщи, когда он приедет, чтобы я успел подготовить необходимые бумаги и переговорить с ним об условиях.

Буду счастлив, если ты найдешь возможность увидеться и для нас.

Не знаю, сколько еще придется ждать, но хочу, чтобы знала ты: скучаю по тебе безмерно и жду того дня, когда смогу по праву назвать тебя своей.

Со стороны это выглядело просто потрясающе: я пишу письмо любовнику с просьбой закрыть долги моего отца, а он отвечает в утонченно-романтическом духе. Меня затрясло, плечи ходили ходуном, дурацкий листок и строчки прыгали перед глазами.