Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Ещё один шаг, ближе. Другой. Она застонала, её пальцы судорожно подёргивались, рот раскрылся, и челюсти сомкнулись с ужасающим, отвратительным треском, как будто в предвкушении пиршества его плотью.

Он вспомнил обо всех мгновениях, пережитых вместе: нежные слова, тёплые объятья. Его рука крепко сжалась на рукояти клинка. Рядом раздался вой — падальщики. Ещё стоны, ещё больше мертвецов. Закричал другой жрец.

Он должен уничтожить её, он знал это. Убить её, а затем направить клинок на себя.

Но он не мог. Он опустил хопеш, но, превозмогая себя, спустя мгновение поднял его снова. Но он не мог. Он не мог навредить своей любимой, своей Наэмах.

Она сделала ещё один шаг к нему. Её лицо было искривлено в смертельной гримасе, и вдруг что-то в нём сломалось, щёлкнув, словно тетива лука. Страх вернулся, и отчаяние пришло вместе с ним.

— Прости меня, — прошептал он, потом повернулся и бросился прочь, преследуемый воспоминаниями и мертвецами.

Позади он услышал, как застонала Наэмах. Он замедлился и почти повернул назад, вновь решив уничтожить её, прекратить её страдания. Но он знал, что не сможет.

Он рыдал навзрыд, когда вновь сорвался с места, скрываясь в глубине пустыни.

Масуд очнулся. Он лежал, уткнувшись лицом в песок. Его голова раскалывалась. Его зрение размывалось, а глаза болели. Его суставы вопили в агонии. Он не знал, сколько времени пролежал здесь, в песках пустыни, в одиночестве. Часы, может быть. Было ещё темно. Злобный зелёный свет Сахмет пробивался сквозь облака.

Со стоном он приподнялся на четвереньки, а затем встал на ноги. Он был весь в вонючей крови. Вокруг раздавались стоны и виднелись смутные силуэты, расхаживающие во тьме. Они не должны были заметить его. Он услышал вой пожирателей плоти, но это было достаточно далеко. Это его сердце забилось молотом в ушах, или барабаны армии Узурпатора? Он не мог быть ни в чём уверен. Его мысли расплывались. Его горло пересохло, а во рту стоял мерзкий привкус.

Одна мысль всё-таки пробилась в его замутнённый разум. Он должен добраться домой. Он должен добраться до Бхагара и своего брата.

Застонав от боли, охватившей его уставшее тело, он сделал шаг. Двое жрецов, с которыми он путешествовал, вынырнули из темноты и упали на песок позади него. Конечно, они ничего не сказали. Впрочем, как и он.

Кровь и песок покрывали руки Фадила и нагрудник его брони. Он ехал во главе своего отряда, внимательно вглядываясь во тьму в поисках разрозненных отрядов армии Узурпатора. Фадил и его люди покинули Бхагар через два часа после восхода Сахмет, когда вернулись разведчики и сообщили, что неживая орда ближе, чем все думали. Его первые мысли были о Масуде и Наэмах. Он сделал подношение Птра, молясь об их безопасности. А затем долг вытеснил беспокойство.

Вскоре, после того как они, грохоча копытами коней, покинули город, его отряд столкнулся с группами зомби и поедателей плоти, насчитывающих от одной до нескольких десятков тварей. Всю ночь они рубили, кромсали и растаптывали мертвецов в кровавое месиво, окрашивая красным песок. Он продолжит рейд до рассвета, выясняя приблизительный размер орды Узурпатора, после чего отправится обратно в Бхагар так быстро, как только возможно, словно сам Усириан будет наступать ему на пятки.

— Впереди, господин мой! — закричал Алфун, один из его самых востроглазых всадников.

Алфун ткнул копьём в море дюн. Там неживые чудовища, шатаясь, появились из темноты группами по двое-трое, их ковыляющая походка безошибочно узнавалась в голубовато-зелёном свете Сахмет.

— За мной, — приказал он. Крепко держа в руке тулвар, он ударил пятками в бока лошади. Его кобыла взлетела над песком, а следом понеслись его всадники, ревя боевой клич.

Масуд услышал впереди шум битвы. Он едва ли видел что-нибудь, кроме мутной тьмы в навязчивом зелёном свечении Сахмет. Он знал, что другие люди идут рядом с ним, но они казались не более чем тенями, чем-то нереальным. Он просто хотел оказаться дома и увидеть Фадила. Больше ничего. Его разум был зафиксирован на этом, как будто эта задача была единственным, что ещё осталось в этом мире.

Всадники ворвались на дюны, тулвары и копья подняты, лошади ржали, а люди кричали. Один из них нёс штандарт Бхагара, дома. Он, спотыкаясь, бросился к нему, жрецы держались по бокам. Он попытался крикнуть, чтобы привлечь внимание всадников, но из-за сухости во рту из его глотки вырвался лишь стон.

Фадил раскроил голову зомби, и тот упал на землю, мгновение подёргался и затих.

— Слева, — крикнул он Алфуну. Повсюду вокруг него его люди кромсали ходячих мертвецов.

— Боги! — крикнул один из его людей, слова были полны отчаяния. Другие всадники услышали этот возглас, и страх, подобно чуме, наполнил разумы воинов.

— Что там? — спросил Фадил, сокрушив очередного зомби и глядя вверх на вершину дюны, где собрались несколько его воинов. — Что?

Рассвет осветил небеса. В его новорожденном свете Фадил увидел вдали пыльное облако. Его люди также смотрели в том направлении. Фадил пришпорил кобылу, и она вынесла его на вершину дюны.

— Что это? Песчаная буря?

Он никак не мог понять, что он видел. Чёрное одеяло, покрывавшее пустыню на многие лиги, словно ковёр. Его волнистое перемещение по песку и поднимало пыль.

Армия Узурпатора.

Он не мог разглядеть отдельных деталей. Это выглядело, словно единый организм, бурлящая, колышущаяся масса, шедшая вперёд, покрывая песок гнилью.

Они смотрели на чудовищную армию, и осознание неизбежности сокрушало их. Бхагар не мог удержаться. Ничто не могло. И всё же…

И всё же он должен был продолжать сражаться. Он не мог — не должен был — поддаться отчаянию.

— Возвращаемся! — крикнул он. — Убьем столько, сколько сможем!

Он и его люди повернули коней и бросились на ближайших зомби. Фадил сокрушил одного и повернул коня, когда очередной мертвец неуклюже бросился к нему, раскинув руки и издавая стон.

Сначала он не поверил своим глазам. У него перехватило дыхание, и сабля безвольно поникла в его ослабевшей руке.

— Масуд?

Его брат наткнулся на него, кровь и песок покрывали его лицо, кожа приобрела пурпурный окрас, цвет смерти, облачения, маскировавшие его, превратились в лохмотья. Его опухший язык вывалился изо рта, когда он застонал.

— Нет, нет, нет!

Масуд рефлекторно размахивал руками, как будто хотел забраться на круп лошади позади Фадила. Его зубы гротескно стучали.

Воспоминание всплыло в разуме Фадила. Он вспомнил слова брата.