'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

молча, — велела Марина, обращаясь к пирамиде висящих в воздухе мелочей — от шелковых лент до сушеной рыбы.

— Ну бли-и-ин, — простонал невидимка. — Ну че началось-то?

— Денеба! — в голосе Ксавьера настолько явственно послышался рык, что Марина даже обернулась глянуть — не превратился ли он, часом, в волка или еще кого похуже. Но нет, мужчина сохранял человеческий облик и невозмутимое выражение лица. Только желваки чуть поигрывали, да взгляд стал непривычно жестким. Похоже, и его в кои-то веки проняло.

— Да понял я, понял, — буркнул Денеба, и наворованные вещи поплыли в обратную сторону. Марина проводила их задумчивым взглядом.

— А сладости будут? — заискивающе поинтересовался Крис, когда с той стороны стали доноситься изумленные возгласы обворованных лавочников. — За честность.

— Честность должна быть неотъемлемым свойством человека, а не объектом торговых отношений, — уверенно постановила Марина. Подумала и добавила: — Но в качестве поощрения за выбор честного пути… да, будут.

Крис осклабился, а сестры дали друг другу «пять».

Марина подошла к прилавку и принялась указывать на самые, с ее точки зрения, любопытные сладости. Лавочник, ставший невольным свидетелем воспитательного процесса, серьезно растерялся и понимал ее не сразу. Видно было, что у него на языке вертится уйма вопросов, но задать их людям, перед которыми возвращают наворованное отпетые уголовники, ему было боязно.

— Сколько с меня? — спросила Марина, наконец, запуская руку в возвращенный кошелек.

— Одна Монета и пятнадцать «чешуек», — наконец, обрел дар речи лавочник.

— Э-э… — Марина чуток растерялась и повернулась к Ксавьеру, демонстрируя ему несколько монет так, чтобы они были не видны лавочнику.

— Это Монета? — шепотом спросила она у мужчины, указывая на один из кругляшиков.

— Нет, это Голова, — негромко и укоризненно ответил Ксавьер. — Леди Калинина, я же просил Вас не брать с собой крупные деньги.

— Я взяла только чуть-чуть, — сказала Марина, ежась от этого обращения, но все же принимая его как необходимое при незнакомых людях. — Разменять-то пока негде.

Она взяла одну монетку, показала ее лавочнику и спросила:

— С Головы сдача будет?

— С утра в будний день? — кисло ответил вопросом на вопрос лавочник.

Ксавьер вздохнул и полез во внутренний карман своего пиджака или, скорее, сюртука.

— Я вот одного не понимаю, — негромко и почти ворчливо пробормотал он. — Почему щедрость проявляете Вы, а платим за нее мы оба?

— Вы не обязаны, — попыталась было остановить его она, но мужчина уже протянул лавочнику деньги.

— Вы тоже, — сказал он Марине, рассчитавшись. — Зачем вы тратите на них деньги?

— Я так поняла, сумма невелика, — пожала плечами девушка, беря сверток с товаром и сразу принимаясь раздавать сладости. Ребята, как маленькие, едва не заплясали на месте.

— Дело не в сумме, — сказал Ксавьер.

— Как раз-таки сумма имеет значение, — уверенно возразила Марина. — Процентов пять каждый человек вполне может пустить на благотворительность — даже не заметит этого.

— Регулярно давать деньги бродягам — дурная стратегия для обеих сторон, — строго сказал мужчина. — Люди слишком легко привыкают к халяве, забывая даже поблагодарить благодетеля.

— Вы совершенно правы, — кивнула Марина. — Но я дарю не деньги, а внимание, заботу. И не чужим людям, а тем, чье будущее взялась обеспечивать.

— Они сядут вам на шею, — предрек Ксавьер.

— Они будут знать, что не весь мир и не все люди — уроды, — уверенно заявила Марина.

— Последний раз я слышал что-то подобное от отца, — Ксавьер глянул на нее исподлобья. — А на следующий день его повесили за заботу о магиках.

— Это война… Это другое, — забормотала Марина, не ожидавшая подобной откровенности.

— И все равно я Вас не понимаю, — продолжил Ксавьер. — Кто они Вам?

— Мой класс, — не без гордости ответила девушка.

— Класс, — он фыркнул. — Через пару лет они выпустятся и забудут о Вас.

— Значит, я плохо работаю и заслужила это, — пожала плечами Марина.

— Даже если кто-то и будет вспоминать с благодарностью, Вы от этого ничего не получите, — заметил Ксавьер.

— Я и не жду, — спокойно отразила Марина и эту подачу. — Ксавьер, похоже, Вы не понимаете роль учителя в жизни общества.

— Может быть, — поджав губы, сказал мужчина. — Но это выглядит как бессмысленное самопожертвование. Героизм, который даже в песнях не прославят.

— Вот это уже не ко мне претензия, — Марина развела руками, а потом вдруг спохватилась и вытянула из кошелька монетку. — Возьмите. Разменяйте, пожалуйста, и держите при себе на экстренный случай.

Она подала ему одну Голову.

— У меня свои есть, — попытался отказаться Ксавьер. — К тому же, брать деньги у женщины, даже не выполняя для нее никакой работы — это неприемлемо.

— Я не Вам их даю, — пояснила Марина. — Точнее, часть просто возвращаю, а часть передаю старосте класса на экстренные нужды этого самого класса. Вдруг в мое отсутствие лекарства понадобятся или еще что-то важное?

— Вы опять это делаете, — Ксавьер вздохнул, но все же взял монету. — Опять вкладываете в свой класс свои личные средства.

— Я не чувствую, что имею право на эти деньги, — призналась Марина скорее себе, чем Ксавьеру. — Я еще ни одного урока толком не провела.

— А по-моему, уроков было уже больше десятка. Просто не тех, — заметил Ксавьер. — Впрочем, дело Ваше. Кто я, чтобы критиковать?

— Авторитет? — хмыкнула Марина и тут же заткнула себе рот местной сладостью: и без того слишком много они уже наговорили подле развешенных ушей юных магиков.

* * *

Со сладостями прогулка стала еще приятнее, и Марина вдруг впервые начала получать удовольствие от похода за покупками. Навязчивые лавочники лезли со своими предложениями не к ней, а к Ксавьеру, а глазеющие на них прочие покупатели разглядывали по большей части магиков и их броские плащи. Доставалось внимания и Марине, но, видно, ее форма здесь была вещью привычной. Более того — символом достойного человека. Так что на нее поглядывали хоть и с любопытством, но все же с уважением.

Бродя среди рядов, Марина остановилась у лавки предсказательницы. Нет, она не верила во всякую изотерическую чушь. Просто эта лавка так