Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

До этого старшина прекрасно воевал и только накануне в паре с лейтенантом Алексеем Поддубским сбил в районе Балаклавы Ю-88.

Наши потери в воздухе и на аэродромах непрерывно росли. Только за неделю 45-й авиаполк недосчитался шести Як-1, да еще три были повреждены огнем артиллерии. На задания пришлось летать всего шестеркой и лишь в редких случаях восьмеркой. Все меньше и меньше стала помогать нам спасительница - плавучая зенитная батарея "Не тронь меня". Мы всегда стремились оттянуться в бою к ней, так как она умело отсекала огнем наседавших вражеских истребителей. Но ей все чаще не хватало снарядов. А 19 июня настал и скорбный час батареи. В середине дня большая группа бомбардировщиков с пикирования обрушила на нее смертоносный груз. Накренившаяся и разбитая, не ведущая больше огня, она осталась на долгое время в Казачьей бухте. Погибла почти вся команда, а с нею и ее славный командир капитан-лейтенант Сергей Мошенский. Да, напряженная воздушная обстановка, а теперь и эта трагедия так и не позволили ему сойти на берег и встретиться по моему приглашению с летчиками.

Обстановка на фронте накалялась не по дням, а по часам. Мы постоянно интересовались ею, поскольку именно она определяла судьбу всего Севастопольского гарнизона, мужественно сражавшегося на удалении более 300 километров от Большой земли.

Когда создалась угроза захвата врагом Северной стороны, командование авиагруппы приказало перебазировать оставшиеся в строю самолеты МБР-2 в Казачью бухту, и теперь они стали нашими соседями. Но и здесь им пришлось нелегко. Из-за отсутствия даже примитивных подъемных устройств их не могли вытаскивать на берег, и они, оставаясь в воде, были очень уязвимыми целями для авиации и артиллерии противника.

Во избежание больших потерь командование решило перебазировать "эмбээры", а вслед за ними и все бомбардировщики на Кавказ. Перелетел туда 21 самолет{30}. Бомбардировщики стали действовать с аэродромов Кубани, нанося удары ночью по аэродромам, узлам коммуникаций и непосредственно по войскам врага на фронте.

Северную сторону Севастопольской бухты противник захватил 22 июня, и сразу же линия фронта резко сократилась. Это привело к уплотнению боевых порядков войск, чем незамедлительно воспользовались авиация и артиллерия противника. После массированного обстрела аэродрома Куликово Поле пришлось и с него перегнать все самолеты на аэродром Юхарина Балка.

Таким образом, у нас осталось всего два аэродрома, о возможностях работы с которых можно судить по тому, что ежесуточно враг стал выпускать по ним 400 900 снарядов, а при взлете наших самолетов, когда на аэродромах поднималась пыль, выпускал по 140 - 170 снарядов в одном огневом налете. Усилились и бомбовые удары. Гибли летчики вместе с самолетами, техники, воины обслуживающих подразделений.

В результате неоднократных бомбовых ударов по командному пункту 3-й ОАГ нарушилось управление авиачастями. Это вынудило передислоцировать командный пункт с Исторического бульвара на Херсонес.

И ведь, несмотря на тяжелейшие условия, наша авиация продолжала действовать. Два-три штурмовых удара днем и по шесть-семь вылетов каждого штурмовика в темное время суток - такой была средняя "норма" в последней декаде июня. По обыкновению, днем прямо от капониров поднимались в воздух четыре - шесть "яков" или "лаггов", которые связывали боем барражирующих в районе аэродрома "мессеров", а затем вылетали штурмовики и сопровождавшие их истребители.

Порой и сейчас вспоминается мне звучавший тогда в наушниках голос девушки с пункта наведения:

- Сапун-гора, два Ме-109... Сапун-гора, два Ме-109...

В этом девичьем голосе сливались твердость и тревога. Твердость, чтобы придать нам силы в трудный час, тревога - за исход неравных схваток. А мы действовали по единственно возможному тогда правилу: сначала бить врага, а потом уже считать...

К утру 25 июля в 3-й особой авиагруппе осталось всего 32 исправных самолета разных типов. Поэтому генерал-майор авиации В. В. Ермаченков решил весь личный состав 6-го гвардейского, 247-го истребительных авиационных полков и некоторых эскадрилий отправить на Кавказ, оставшиеся самолеты передать 9-му полку, который возглавлял , майор К. П. Малинов. Наш 45-й полк пополнился четырьмя Як-1.

Теперь мы начали действовать парами и четверками только рано утром и поздним вечером, когда еще не появлялись группы вражеских истребителей, блокирующих с воздуха два наших аэродрома, или же блокирование заканчивалось. Самолеты И-15 и И-153 из полка Малинова сбрасывали бомбы на войска противника и ночью.

В период с 21 по 30 июня 18 самолетов ПС-84 каждую ночь прилетали на Херсонес. Эти самолеты были выделены из Московской авиагруппы особого назначения ГВФ и состояли из двух групп, одну из которых возглавлял В. А. Пущинский, а вторую - С. Н. Шарыкин. На этих машинах доставляли боеприпасы, продовольствие, а обратными рейсами эвакуировали с Херсонеса в Краснодар раненых, женщин, детей и наиболее ценное имущество.

За прием и выпуск самолетов отвечал подполковник Н. А. Наумов, а за разгрузку и погрузку - подполковник В. П. Попов. На самых ответственных участках обычно находился полковой комиссар Б. Е. Михайлов.

Ночные рейсы ПС-84 были весьма сложными и опасными, но благодаря мужеству и мастерству гражданских авиаторов удалось избежать потерь. Только однажды самолет попал в воронку и подломал стойку шасси, но поломку быстро устранили, и в эту же ночь ПС-84 ушел в обратный рейс. Успеху действий транспортной авиации во многом способствовало и подключение, по ходатайству командира авиагруппы особого назначения майора В. М. Короткова, в состав экипажей ПС-84 опытных штурманов из 119-го полка, имеющих большую практику самолетовождения над морем.

Всем нам запомнилась полная драматизма картина того периода в районе Херсонеса. Рядом с аэродромом в балке по ночам сосредоточивали раненых бойцов и офицеров. Находились они там сутками, располагаясь кто как мог и ожидая очереди для отправки самолетом на Большую землю. Жара, полное безветрие, раненых так много, что медперсонал не успевал их обрабатывать. Раненые стонали, некоторые умоляли помочь им, облегчить страдания. Но часто не хватало даже воды для питья. И все это происходило под близкими разрывами снарядов крупного калибра.

Правда, интенсивность обстрела аэродрома в период разгрузки и погрузки мы стремились снизить действиями самолетов И-15, И-153 и У-2 по батареям. А для уничтожения прожекторов специально выделенные самолеты УТ-1 применяли эрэсы и пулеметный огонь.

Помнится, как в одну из ночей на приемку транспортных самолетов, с подсветкой полосы только перед самым их приземлением, был назначен заместитель командира эскадрильи 9-го авиаполка старший лейтенант В. А. Ратманов. Не прошло и часа как ушел он с КП 45-го полка, - получаю сообщение: взрывом снаряда Ратманову оторвало правую ногу. Многие воины погибли на аэродроме в период эвакуации людей и имущества воздушным транспортом...