Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

- Ну, как, инспектор, летим? - обычно, едва завидев меня, спрашивал Михаил Васильевич Авдеев.

- Само собой разумеется, - отвечал я обычно. Но как-то раз на такой же вопрос ответил иначе:

- Полетим, но только ведомый у меня теперь свой- майор Кутихин закрепил за мной лейтенанта Виктора Головкова.

- Поздравляю, - отозвался Авдеев. - Постоянный и надежный ведомый половина успеха в бою.

Одновременно в воздух поднялись две группы самолетов. Наша из двенадцати Як-1 имела задачей борьбу с бомбардировщиками противника над Севастополем, а другая - пять Ил-2 и шесть ЛаГГ-3 - должна была нанести удар по скоплению вражеских войск в Альминской долине.

Зайдя с моря на малой высоте, "илы" выполнили внезапную атаку и стали отходить. Группа прикрытия, возглавляемая командиром 3-й эскадрильи 9-го авиаполка капитаном Д. Е. Нихаминым, ввязалась в бой с "мессерами". Мы, находясь немного в стороне и выше, были готовы помочь, но тут обстановка усложнилась и у нас: 27 Ю-88 рвались к Главной базе, а вокруг них, словно шмели, сновали пары и четверки Ме-109. Одного "худого" сразил Авдеев, а на нашу с Головковым долю пришелся Ю-88. Характерно, что, когда был сбит вражеский истребитель, а мы атаковали бомбардировщик, остальные "мессеры" не рванулись на помощь своему оторвавшемуся от группы бомбардировщику, а крутились на стороне солнца, выжидая момента для внезапной атаки. Такая тактика действий немецких летчиков была стандартной.

Рассчитывая на помощь наших зенитчиков, Нихамин вел бой с превосходящими силами до самого Херсонеса, но немного не дотянул до аэродрома. В результате атаки четверки "худых" "лавочкин" загорелся. И Давид Ефимович на парашюте приводнился в Камышевой бухте.

"Гроза воздушных пиратов", как прозвали Нихамина за отличные действия еще под Перекопом, на этот раз сильно пострадал: лицо его и руки обгорели. Но, подлечившись, он вскоре вновь вступил в строй.

Героев воздушных боев было тогда немало. Особенно выделялись Константин Алексеев, сбивший за несколько дней 7 вражеских самолетов, Михаил Гриб и Иван Калинин, записавшие на свой счет по 4 самолета. Сопутствовал успех и летчикам 247-го авиаполка. Лейтенант В. С. Головков сбил над Севастополем свой четвертый самолет, а лейтенант П. А. Матиенко одержал победу над "мессершмиттом". Всего же за 7 и 8 июня наши летчики-истребители сбили 37 самолетов врага{28}.

В те напряженные дни до нас дошел слух, что 5 июня два наших истребителя атаковали в районе Ялты торпедный катер, на котором якобы находился командующий 11-й немецкой армией. Полковник Дзюба приказал мне установить фамилии этих летчиков и выяснить, почему ему не доложили сразу же о случившемся. Побывал я на всех трех "материковых" аэродромах, разговаривал с командирами полков, эскадрилий, звеньев и с рядовыми летчиками. Но тщетно...

И только спустя 15 лет Манштейн напишет: "Вдруг вокруг нас засвистели, затрещали, защелкали пули и снаряды, на наш катер обрушились два истребителя... За несколько секунд из 16 человек, находящихся на борту, 7 было убито и ранено... Это была печальная поездка. Был убит итальянский унтер-офицер, ранено 3 матроса. Погиб также начальник Ялтинского порта, сопровождавший нас, капитан 1 ранга фон Бредов"{29}.

К сожалению, и до сих пор не удалось установить имена летчиков, атаковавших тот катер. Ясно одно: это были летчики-истребители 3-й особой авиагруппы и, по всей вероятности, те из них, которые в том полете или вскоре после него погибли в воздушных боях.

С началом наступления врага активно действовали наши штурмовики и бомбардировщики. 9 июня я дважды вылетал на сопровождение "ильюшиных" и наблюдал за их яростными атаками. Всего за этот день они нанесли пять ударов, в результате которых было уничтожено 8 танков, 14 минометов, более десятка автомашин, много солдат и офицеров противника. Истребители прикрытия сбили в воздушных боях 5 вражеских самолетов. Из-за сильного противодействия в воздухе бомбардировщики все больше переходили на ночные действия. Так, если 31 мая из 122 произведенных ими боевых вылетов на ночь пришлось менее половины, то 10 июня из 107 вылетов три четверти выполнены ночью.

В ожесточенных воздушных боях силы нашей авиации неумолимо таяли. Были сбиты почти все самолеты эскадрильи капитана В. И. Денисова, причем погиб сам командир и его славный военком старший политрук В. А. Купцов. В результате бомбежек и артобстрела были уничтожены 5 самолетов на аэродромах, погибли два летчика, инженер, несколько механиков и младших авиаспециалистов. В одну из ночей погиб на взлете от взрыва бомбы заместитель командира 1-й эскадрильи капитан Василий Григорьевич Рыбалко - мой сослуживец по Дальнему Востоку, награжденный орденом еще за участие в разгроме японских милитаристов в районе озера Хасан.

У нас оставалось не более 40 исправных самолетов, а на пополнение поступили всего 7 Ил-2 и 8 И-16. По-прежнему на износ работали техники и механики, готовившие под огнем врага самолеты к боевым вылетам. "Безлошадные" авиаспециалисты помогали в мастерских восстанавливать материальную часть. Ремонтом машин занимались и в специально отведенных местах на аэродромах. В 116-м авиаполку, например, создали группу, которая за короткое время совместно с рабочими авиаремонтных мастерских собрала из запасный частей и отдельных деталей, снятых с разбитых самолетов, три МБР-2.

Нередко техники и механики авиачастей и авиабаз вступали в единоборство с огнем, не думая о своей жизни. Техник Василий Иванько, выйдя из укрытия после бомбежки противником, увидел горящие ящики с зажигательными бомбами. Рядом текло из пробитых баков бомбардировщика горючее...

Вот-вот произойдет взрыв! Не раздумывая, он вместе с тремя товарищами бросился растаскивать ящики. Взрыв произошел, но взорвался не самолет, а одна из рядом лежавших малокалиберных осколочных бомб. Всех четверых раскидало по сторонам - кого контузило, кого ранило осколками. На всех горела одежда. Сохранить жизнь отважным воинам удалось, но у Василия Иванько навсегда остались шрамы на руках и лице.

Аналогичные подвиги совершались и в других частях. Так, воентехник 1 ранга Ш. Г. Погосян спас Ил-2. После бомбежки противника загорелось какое-то имущество в капонире, пламя подбиралось к "илу". Не раздумывая, Погосян бросился в кабину, запустил мотор и, как заправский летчик, зарулил самолет на безопасное расстояние.

С утра 9 июня, выполняя очередное боевое задание, я во главе шестерки Як-1 247-го полка сопровождал штурмовиков в район железнодорожной станции Мекензиевы Горы. А едва приземлился, как меня вызвали к телефону.

Несмотря на непрерывно рвущиеся снаряды на Херсонесе, периодические бомбежки, не говоря уже о бомбовых ударах по Севастополю, связь с КП 3-й особой авиагруппы на Историческом бульваре держалась. Честно говоря, не горел я в последнее время желанием выходить на связь с руководством группы, дабы не нагрузили меня дополнительно чем-нибудь далеким от боевой деятельности. Но, видно, и моим начальникам в эти дни было не до инспектора и инспекций. Но вот сейчас вспомнили.