Мемуары генерала барона де Марбо - Марселен де Марбо

очень жёстко написал моей матери: «Если вы хотите увидеть вашего сына, приезжайте немедленно, ему осталось жить несколько часов». Мать пришла в такое ужасное отчаяние, что не смогла поехать в Фонтенбло, куда на почтовых в тот же миг отправился я. По приезде я узнал, что брата моего в живых больше нет. Маршал Ожеро был великодушен в отношении нас в столь тяжёлых обстоятельствах. Император послал обер-гофмаршала Дюрока, чтобы он представил его соболезнования нашей матери.

Но вскоре новое несчастье обрушилось на бедную женщину. Я вынужден был покинуть её, поскольку разразилась война на континенте, и вот по какому поводу.

Когда император больше всего нуждался в мире со всеми континентальными державами, чтобы реализовать свой проект высадки в Англии, он простым декретом присоединил Геную к Франции. Это дало прекрасный повод англичанам, воспользовавшимся подобным решением для того, чтобы напугать все народы континента, которым они представили Наполеона стремящимся захватить всю Европу. Россия и Австрия объявили нам войну, а Пруссия, более колеблющаяся, начала к ней тайно готовиться.

Император, несомненно, предвидел возможность этих военных действий. Желание, чтобы они начались как можно скорее, заставило его присоединить Геную. Отчаявшись хотя бы на несколько дней увидеть Вильнева хозяином Ла-Манша, он хотел, чтобы война на континенте спасла его от посмешища, которое было бы неизбежно, если бы проект высадки в Англии, объявленный ещё три года тому назад, так и не был бы исполнен. Это привело к тому, что на его армию упало бы пятно полного бессилия перед Англией. Новая коалиция очень удачно спасла его от этого тяжёлого и постыдного положения.

Три года, проведённые в военных лагерях, оказали очень полезное действие на наши войска. Никогда ещё у Франции не было более подготовленной и образованной армии, с таким превосходным по качеству личным составом, жаждавшим сражаться и проявлявшим столь пылкое стремление к славе. Никогда ещё она не объединяла такого могущества и таких материальных и моральных сил и не была так хорошо готова ими воспользоваться. Наполеон принял войну с радостью, настолько он был уверен в победе над врагом и в том, что он повернёт себе на пользу все совершённые ими ошибки, потому что он прекрасно знал то влияние, которое во все времена оказывала слава на умы и рыцарский дух французов.

Глава XXIII

Армия направляется к Рейну. — Начало военных действий. — Миссия при Массене. — Трафальгар. — Елачич складывает оружие в Брегенце. — Хитрость полковника гусар Бланкенштайна. Его полк ускользает от нас

Великая армия, которую император теперь хотел направить против Австрии, была повёрнута спиной к этой Империи, поскольку французские лагеря были разбросаны по берегу Северного моря, Ла-Манша и океана. Действительно, правое крыло армии, в виде её Его корпуса под командованием Бернадотта, занимало Ганновер, 2-й корпус, под начальством Мармона, находился в Голландии, а 3-й корпус, возглавляемый Даву, — в Брюгге. 4-й, 5-й и 6-й корпуса, которыми командовали Сульт, Ланн и Ней, находились в Булони или в её окрестностях. И, наконец, 7-й корпус под командованием Ожеро был в Бресте и составлял левый фланг. Чтобы разорвать эту длинную линию войск и образовать плотную массу, предназначенную для удара по Австрии, надо было произвести огромную перемену фронта, развернув его на 180 градусов. Каждый армейский корпус сделал, таким образом, поворот кругом, чтобы повернуться лицом к Германии, чтобы двинуться туда самой длинной дорогой. Правое крыло стало, таким образом, левым, а левое — правым. Было ясно: для того чтобы добраться из Ганновера или из Голландии на Дунай, 1-й и 2-й корпуса должны были проделать гораздо меньший путь, чем те, которые шли из Булони.

Чтобы из Бреста достичь границ Швейцарии или верховьев Рейна, надо было пересечь Францию во всю её ширину. Расстояние это занимало примерно 300 лье. Войска находились в пути уже два месяца. Они двигались несколькими колоннами. Маршал Ожеро выехал из Бреста последним. Он обогнал их и, останавливаясь сначала в Ренне, а затем последовательно в Алансоне, Милоне, Труа и в Лангре, проинспектировал различные полки. Его присутствие оживляло дух солдат и вселяло в их душу больше мужества.

Погода стояла прекрасная. Я ехал всё время в почтовой коляске, чтобы перемещаться от одной колонны к другой и передавать генералам приказы маршала. Я смог дважды остановиться в Париже, чтобы повидаться с матушкой. Наши экипажи несколько опередили остальную армию. У меня был весьма незадачливый слуга, но три великолепные лошади. Пока Великая армия направлялась к Рейну и Дунаю, французские войска, расположенные в верхней Италии под командованием Массены, были собраны вместе в Миланской области, чтобы затем атаковать австрийцев возле Венеции. Чтобы передавать свои приказы Массене, император был вынужден отправлять своих адъютантов через Швейцарию, которая оставалась нейтральной. Случилось так, что во время пребывания маршала Ожеро в Лангре один офицер для поручений, вёзший депеши Наполеона, перевернулся вместе со своим экипажем, сломав себе ключицу. Он попросил отвезти его к маршалу Ожеро и заявил ему, что теперь он не в состоянии выполнить свою миссию. Маршал, чувствуя, насколько важно, чтобы депеши императора как можно быстрее прибыли в Италию, поручил мне отвезти их туда через Гюнинген, где я должен был передать приказ Наполеона о восстановлении моста через Рейн.

Это поручение я принял с радостью. Во-первых, потому, что оно позволяло мне совершить приятную поездку, а во-вторых, у меня была уверенность, что я вернусь в 7-й корпус до того, как он вступит в бои с австрийцами. Я быстро доехал до Гюнингена и Базеля, направился оттуда в Берн и в Раппершвиль, где и оставил свой экипаж. Затем верхом на лошади я не без опасностей продолжил свой путь, пересёк гору Шплюген, в то время практически непроходимую. Я въехал в Италию со стороны Дживенны и соединился с маршалом Массеной в окрестностях Вероны. Но едва я, как говорится, достиг цели, как Массена в полном нетерпении решил отправить со мною ответ императору.

Я должен был лично догнать маршала Ожеро, чтобы присутствовать на сражении, которое его корпус должен был дать. Однако моя поездка в обратном направлении оказалась не столь быстрой, как вначале, потому что пошёл очень густой снег, и он покрыл не только горы, но и все долины Швейцарии. Сильно подмораживало. Лошади скользили и падали на каждом шагу, и только с помощью 600 франков мне удалось найти проводников, которые согласились пересечь Шплюген вместе со мною. У нас ушло более 12 часов на весь переход, мы шли пешком в глубоком