Цена ошибки - Грибанов Роман Борисович

Командир двадцать второго полка, вводя машину в пологое пикирование, мог наблюдать всю картину сражения. Справа и внизу от него опять крутились в ожесточенной свалке «миги» сорок седьмого, даже с первого взгляда было видно, что у американцев численное превосходство. И у сорок седьмого авиаполка дела совсем плохи. Будь это другая война, та, что шла десять лет назад в Корее, командир двадцать второго повел бы весь свой полк на выручку сорок седьмому, не задумываясь. Но впереди внизу упрямо шел поредевший, но все еще многочисленный строй американских В-47. И пройти ему оставалось не много – там, на северо-западе уже с высоты можно было различить далекие очертания бухты Шепалова. И он бросил свои тридцать четыре Су-9 на максимальной скорости в хвост американским «стратоджетам», мимо погибающих товарищей из сорок седьмого полка. Севшие на хвост американцам «Сухие» выпустили всего пятьдесят две ракеты, все, что у них было, по тридцати четырем американцам. И почти одновременно с ними спереди в атаку на американский строй крыльев В-47 зашли тридцать шесть Як-25 пятьсот тридцатого полка. У всех людей есть свой предел устойчивости. Был он и у пилотов пяти американских бомбардировочных крыльев. Когда изрядно поредевший, но еще четкий строй американских В-47, уже в который раз за сегодня оставшийся без истребительного прикрытия, был атакован одновременно ракетами сзади и пушками спереди, он наконец рассыпался.

Напрасно Лаппо, срывая голос, орал в эфир на уцелевших командиров, пытаясь обеспечить хоть какой-то порядок. За одну минуту было сбито почти шестьдесят машин, и остальные брызнули в стороны. Кто-то, наплевав на все повернул, обратно. Кто-то упрямо летел к своим намеченным целям. Кто-то, довернув до первого же советского поселка, выполнял набор высоты, сбрасывая мегатонную бомбу на горстку несчастных избушек. Над всем этим бедламом метались «яки» пятьсот тридцатого полка вместе с подошедшими к шапочному разбору МиГ-17 одного из полков ВВС, уворачиваясь от пикировавших на них «тандерчифов» пятьдесят первого авиакрыла, пытаясь зацепить, достать еще кого-нибудь из американских бомбардировщиков. Су-9 и уцелевшие Су-7, расстрелявшие весь боекомплект, считая последние литры топлива, шли на свои аэродромы, надеясь успеть сесть на заправку и пополнение боекомплекта, чтобы потом снова подняться в небо. В итоге трем В-47 удалось сбросить бомбы на Находку, двум В-47 удалось отбомбиться по Владивостоку и Уссурийску. А сам Джон Лаппо в поднявшейся суматохе, спикировал почти до земли и ушел. Ушел и от советских перехватчиков, и от уцелевших советских ракет. Он, умевший пилотировать многотонный «стратоджет» как спортивную авиетку, упрямо повел свой самолет к цели, забитой в его планшет, на малой высоте. Пересек озеро Ханко и, пролетев над китайской территорией, резко повел свою машину вверх, почти как истребитель. Опомнившиеся расчеты ЗРК восьмого корпуса ПВО выпустили по его В-47Е целых пятнадцать ракет, но он уже успел нажать рычаг бомбосбрасывателя. Командир девятнадцатого бомбардировочного крыла USAF полковник Джон Лаппо выполнил свой приказ. Он сбросил на Хабаровск ядерную бомбу Мк41 мощностью двадцать пять мегатонн.

Драка между советским четыреста четвертым истребительным авиаполком и восемнадцатым тактическим авиакрылом USAF из Кадены кончилась фактически вничью. На стороне американцев были численное преимущество, на стороне советских летчиков – лучшая материальная часть, МиГ-19С превосходил «суперсейбр» в маневренном бою. Превосходство в вооружении, так успешно реализованное летчиками сорок седьмого в этой схватке удалось реализовать лишь частично. Опытные пилоты восемнадцатого крыла, командиры которых также воевали в Корее, не зря гордились буквами ZZ[49] на килях своих машин.

В первую лобовую атаку они заходили в менее плотных боевых порядках, больше рассчитывая на свое индивидуальное мастерство пилотирования, чем на массированный пушечный огонь в плотном построении. Это привело к тому, что залп четыреста четвертого полка из блоков НАР ОРО-57К оказался менее эффективным, удалось сбить три и повредить четыре машины. А дальше пошла свалка, в которой лучшие маневренные характеристики МиГ-19С почти нивелировались очень высоким классом пилотов восемнадцатого крыла, не зря же их при планировании операции определили в группу расчистки воздуха. Почти – это потому, что в итоге пилоты восемнадцатого все же потеряли в догфайте одиннадцать машин, сбив десять «мигов» четыреста четвертого. Ракеты «Сайдвиндер» в этой свалке оказались почти бесполезными против юрких «мигов», удалось сбить всего два МиГ-19С. Потом у обеих сторон начало кончаться топливо, и они постепенно разошлись, как мартовские коты, огрызаясь друг на друга последними пушечными очередями. «Миги» четыреста четвертого полка садились на уцелевших аэродромах (аэродромы в Находке и возле Владивостока пострадали от ядерных взрывов), четырем летчикам не хватило топлива, и они сели на вынужденную. Пилоты восемнадцатого крыла оказались единственной частью USAF, которая успела на рандеву с заправщиками вся, без потерянных по топливу машин. В итоге на аэродромы Японии сели двадцать семь F-100D, ни одна из поврежденных машин авиакрыла до земли не дотянула.

Генерал-майор Пепеляев в этом бою всё-таки сбил своего тридцатого американца. Двадцать девятого он сбил очень легко, когда девятнадцать «мигов» сорок седьмого полка во главе с ним гнались за тридцатью двумя F-100D восьмого авиакрыла, ситуация абсурдная, достойная для баек ура-патриотов, не для реальной жизни. На самом деле «суперсейбры» восьмого крыла сначала пытались прийти на помощь своим бомбардировщикам, среди которых истребители двадцать третьего корпуса ПВО устроили форменную резню. И только поняв, что «миги» уже сидят у него на хвосте, командир восьмого крыла скомандовал своим пилотам развернуться и вступить в бой. Но было уже поздно, первая четверка МиГ-19П во главе с Пепеляевым успела «дожать» в прицелы и сбить короткими очередями две пары F-100D, идущих замыкающими в строю. Потом опять начался бой на виражах, причем у обеих сторон уже заканчивались снаряды. И численное превосходство опять было у американцев, двадцать восемь против девятнадцати, плюс еще какая-то, непонятно откуда взявшаяся четверка «тандерчифов», сильно портившая жизнь пилотам сорок седьмого полка. Они висели на высоте, пользуясь общим численным преимуществом американцев, и оттуда «клевали» пилотов сорок седьмого. Именно так, стремительной атакой сверху, четверка F-105D сбила его ведомого. Пепеляев успел вывернутся из-под удара шестиствольных «Вулканов», а его уставший ведомый замешкался и получил целый рой двадцатимиллиметровых снарядов из М61 в центроплан, МиГ просто превратился в огненный шар. Генерал-майор пошел в глубокое пике вслед за этой ненавистной четверкой прямо из виража, в перевернутом положении, и все-таки поймал ведущего второй пары «тандерчифов» в прицел. Его пушки дали короткую очередь, F-105D, получив один снаряд, закувыркался вниз с оторванным крылом. Пепеляев все так же, вися в перевернутом положении вниз головой, чуть довернул и поймал в прицел замыкающего «тандерчифа», нажал на гашетку, но вместо очереди раздался только сухой щелчок. В горячке боя он не обратил внимания на счетчик снарядов. Генерал-майор рванулся вверх, выжимая из двигателей всё что можно. В следующие две минуты он вспомнил всю свою прожитую жизнь, вертясь на безоружном самолете среди пушечных трасс. Но американцы уже постепенно выходили из боя – строй бомбардировщиков развалился, и командир восьмого авиакрыла, услышав рапорты своих подчиненных об остатке топлива и снарядов, уводил своих на юг. Из этого боя у американцев вышло восемнадцать «суперсейбров» и три приставших к ним «тандерчифа», но до заправщиков смогли дотянуть лишь пятнадцать F-100D в сопровождении тех же трех «тадов». А из сорок седьмого истребительного авиационного полка на аэродром вернулось только четыре машины. Во главе с командиром двадцать третьего корпуса ПВО СССР, генерал-майором Пепеляевым.