Превращение - Дженнифер Арминтраут

Цвета стен в эдвардианскую эпоху были приглушенными, но светлыми, позаимствованными из природы: оттенки желтого, синего, зеленого. Отделка панелями канула в лету: максимум, что вешали на стены — это картины, а сами стены красили в универсальные тона и оттеняли их деревянными плинтусами на несколько тонов светлее или темнее. Потолки красились в не совсем белые, с примесями, цвета и имели совсем простые по форме карнизы.

Эдвардианские полы делались из полированного паркета и сверху прикрывались коврами. Это что касается столовых, спален и гостиных. На кухнях, в ванных, кладовках пол был совсем другой — из разноцветной узорной плитки в перемешку с белой.

16. Пе́тер Карл Густавович Фаберже́ — российский ювелир, основатель семейной фирмы и династии мастеров ювелирного искусства. Является создателем всемирно известных яиц Фаберже, которые высоко ценятся у коллекционеров всего мира.

Шкатулки Фаберже

17. Тиффани (Tiffany & Co.) — ювелирная компания, основанная в 1837 г. Чарльзом Льюисом Тиффани и Джоном Ф. Янгом. Первый магазин был открыт в Манхэттене под названием Tiffany, Young and Ellis, но был переименован в 1853 году, когда Чарльз Тиффани перенял руководство. С тех пор магазины Tiffany & Co. были открыты во многих странах мира. Фирменный голубой цвет, присутствующий в корпоративном стиле компании, является зарегистрированной торговой маркой.

18. Ликвидные средства — денежные средства и активы, которые могут быть легко превращены в наличные денежны

ГЛАВА 11

Бессонный день, тяжелая ночь

Хотя оставалось еще несколько часов до того, как взойдет солнце, усталость заставила меня лечь в огромную постель. Я оставила лампу, стоящую на прикроватной тумбочке, включенной, поскольку немного опасалась находиться одной в такой громадной спальне.

«Но тебе не обязательно быть одной». Эта мысль не могла быть моей. Я села и стала вглядываться в темные углы комнаты, чтобы посмотреть, не вернулся ли Кир. Но в помещении я находилась одна, и как бы ни было неприятно признавать, устроиться под боком у моего создателя привлекало меня больше, чем перспектива провести ночь одной в этой великолепной кровати.

Это, должно быть, кровные узы. Кир охотился на слабых и беспомощных. Между нами не было бы такой сильной связи, если бы он был кем угодно, но только не моим творцом.

Однако, даже я не верила в это. Я чувствовала возбуждение, представляя, как мои клыки впиваются в теплую человеческую шею. Я помнила это горячее, пьянящее чувство, которое испытала, когда кровь текла в мой рот из пульсирующей вены. Это ненасыщаемое удовольствие могло вызвать привыкание. Я укусила однажды и хотела сделать это снова. Кир предложил мне то, чего я так жаждала.

Меня тянуло к нему, поскольку темная сторона моей натуры хотела сдаться и сделать меня такой же, как он. Хищницей, без угрызений совести и человечности, которые могли бы помешать исполнению моих низменных желаний.

Ужасный крик разорвал тишину ночи. Я как раз подбежала к окну, чтобы увидеть полуголую девушку, бежавшую через газон к темному лабиринту живой изгороди. Четверо «клыков» следовало за беглянкой.

На ее бледное тело попала полоска света, и я сразу же узнала девушку. Кэми.

— Не оглядывайся, — прошептала я, всем сердцем желая, чтобы она успела добраться до лабиринта. Она могла спрятаться там, может даже не выходить оттуда до восхода солнца, пока не почувствует себя в безопасности.

Но я знала, что мои переживания бессмысленны. В отделении скорой помощи я много раз видела таких, как она. Люди, которые подвергались насилию, боялись просить о помощи. Я была уверена, что, даже сумев избежать смерти, Кэми проскользнет обратно в дом, и смерть снова будет гоняться за ней.

Вампиры нагоняли девушку. Та посмотрела через плечо и снова закричала при виде своих преследователей. Стекло моего окна приглушало звук, и я была рада этому: мне бы не хотелось слышать весь ужас в ее пронзительном крике.

То, что она оглянулась, стало роковой ошибкой. Девушка запуталась в собственных ногах и рухнула на землю. Все четыре вампира упали на нее. И Кэми перестала кричать.

Им потребовалось несколько секунд, чтобы закончить с ней. Когда они разошлись, я увидела тело девушки… или то, что от него осталось. Вампиры разорвали ее на части и продолжали поедать, пока одни только органы не остались внутри расчлененного трупа. То, что секунду назад было Кэми, выгладело как тряпичная кукла, из которой вытащили все набивку.

Я отвернулась от окна. Меня всю трясло. Сердце бешено стучало, а мое тяжелое напряженное дыхание жгло легкие. Но моя реакция не была вызвана ужасом или отвращением к тому, что я увидела. Мне просто понравилось это.

Я хотела быть вместе с теми вампирами. Я хотела чувствовать ее плоть, разрывающуюся под моими клыками. Я хотела рвать ее кожу и сухожилия зубами.

Теперь я, доктор Кэрри Эймс, давшая клятву Гиппократа[1] перед большой аудиторией, поклявшаяся никому никогда не причинять вреда, а спасать людей от смерти, хотела убить.

Почувствовав боль в желудке, я заставила себя не смотреть на ужасную сцену и задернула шторы.

Я вернулась в постель, но сон не шел. Будучи первобытным и острым, мой голод сильно мучил меня. Осознание того, что я просто могла спуститься в холл и выбрать себе любого молодого человека, жаждущего, чтобы именно на него пал мой выбор, ухудшало ситуацию в десятки раз. Дрожа и потея от испытываемых страданий, я решила остаться там, где была. «Я попрошу о крови… о кружке крови после захода солнца».

Но это казалось бесконечно долгим.

Пока я лежала, то через стену слышала, как несколько раз открывалась потайная дверь в соседней комнате. И каждый раз я резко вскакивала, вслушиваясь в шаги. Но они всегда отступали назад, так и не дойдя до двери спальни.

Измученная, я заснула прямо перед закатом и проспала всего лишь час, прежде чем снова послышались шаги.

Решив поймать с поличным Кира, бродящего возле моей комнаты, я надела халат и направилась к двери. Дом и так был довольно ужасен, даже если мой создатель и не ходил где-то рядом. Я была удивлена, обнаружив, что не Кир шумел в моих апартаментах, а дворецкий. Он делал свою работу: открывал шторы и разжигал огонь в камине. Я не догадывалась, что он видел, как я вышла из спальни, пока мужчина не заговорил:

— Даже не думай об этом, иначе я засуну твою демоническую задницу в этот камин быстрее, чем ты поймешь, что произошло.

Я медленно приблизилась к нему, не сомневаясь, что дворецкий имел в виду именно то, что сказал.

— Я не из таких вампиров.