Морок (СИ) - Горина Екатерина Константиновна

— Знаешь, вот так коза в хлеву. С утра ждет пока приду доить ее. Потом на поле выгоню. Потом она ждет пока я вечером ее выдою. Ну и жизнь! Так вот я тоже как та коза, всю жизнь у окошечка, жду, пока хозяин меня доить придет. Ну, не доить конечно, а пока ты придешь. Я ведь для себя ни разу пожить не могла. Вот ты говоришь, мало денёчков у нас? У нас-то много. А вот у меня почти и не осталось, при том, что было много, а на самом деле ни одного.

— Я не понимаю, о чем это ты?

— Да что ж тут непонятного? Я говорю, что столько лет живу на свете, а ни одного дня на себя не потратила: все для тебя, для семейного уюта. А вот только надо ли оно мне? Как собака живу. А ты хоть раз спросил: интересно ли мне жить? А? Хоть раз ты поинтересовался?

— Помилуй, что ж тебе не так? Еда есть на столе, батрачить тебе не надо ходить в крестьянские хозяйства. Что ты? Все у тебя есть. Изба есть, еда есть, я тебе не изменил за всю жизнь ни разу. Не обидел тебя ничем. Не ударил ни разу, слова плохого не сказал. Что ж тебе надо-то?

— Да ты издеваешься? Я ж тебе только что сказала, что мне надо!

— Ну, еще раз, значит, скажи, я не понял.

— Все ты понял! Все ты понял! Только тебе это не надо ничего! Конечно, зачем тебе умная ловкая жена, которая с королевой на одной ноге. Зачем тебе такая жена? Страшно, да? С такой женой и не знаешь, что делать: вокруг нее люди, все ее уважают, да? А с такой женой ты сам-то — никто! Никто! Куда лучше глупую простушку иметь как собаку дома: пришел домой — она и рада, хвостом виляет, и какой бы ты ни был, все ты для этой глупой жены будешь самым лучшим! Так, да?

— Да не нужна мне умная жена, у меня есть ты!

— Ах вот так! Да?! То есть я глупая?

Лекарь хлопнул дверью вместо ответа. Не то, чтобы ему нужно было срочно на работу, пара заключенных в строгих подвалах могли бы ждать еще несколько дней, вплоть до смерти, никого особо не волновала их судьба, кроме их родственников. Но королевский лекарь в моменты ураганов и проблем в семейной жизни всегда самым наилучшим образом стремился выполнять свои обязанности. Если даже вокруг все были здоровы, он, во время ссор с женой, принимался лечить окрестных котов и принимать роды у собак. Кстати, все его знали, как отменного врача и трудолюбивого человека.

Девка орала, вцепившись в горло Вениамина. Книжник неловко улыбался.

Становилось совсем неудобно. На происшествие собралась уже почти вся деревня. Поспешали даже хромые, кривые и беззубые жители. Те, кто не мог ходить, ползли на крик.

Деревенский староста, сухонький и востроглазый мужичок, бегал вокруг застывшей парочки и причитал.

Маги пятились задом к лесочку, надеясь ускользнуть, однако Вениамина крепко держала местная дородная девка, и спасти его и думать нечего было.

Богдан и Ярослав уставились на Матильду, Богдан для ясности даже начал насвистывать, изображая то ли ветер, то ли внезапный приступ легкомысленности. Лея застыла рядом с Вениамином, раздумывая, как ей поступить: начать голосить, объяснив местным, что ее силой захватили маги, или пятиться с остальными задом в лесок. Первый план обещал жизнь долгую, второй — интересную.

Староста тоже причитал не от удивления и возмущения произошедшим. Он тянул время, чтобы отложить необходимую и обязательную в таких случаях речь к соплеменникам. Пока он поскуливал, народ безмолвствовал и ждал. Пожалуй, у старосты был самый сложный выбор: дородная девка, вцепившаяся в юношу, была его дочерью. Дочь старосты была немой. С детства, как он уходил ее мать горящим поленом, перестала, бросила эту привычку — выражать эмоции и мысли посредством слов. Довольно с нее было того, что мать была многословна, в связи с чем жизнь болтуньи окончилась раньше, чем она выдала дочь замуж. Про то, что Аннушка молчалива, знала вся деревня. И вот теперь вся деревня видела, как эта самая Аннушка блажит на всю округу мужицким басом. С одной стороны, старосту одолевала радость: наконец-то дочь можно будет выдать замуж, поскольку она стала как все, то есть заезжий маг сотворил чудо, вернул ей речь. Но омрачало картину другое: как поступить с магами? С отеческой радости надо бы их, как благодетелей, приветить, накормить, золотишка какого подкинуть на дорогу. Но ведь все знают, что бывает, если войти в приятельские отношения с волшебниками. А вдруг кто из деревни сдаст псам, что староста в союзе с магами. Не сносить ему головы. Да и Аннушку зашибут, а уж теперь, когда она стала нормальной, ее совсем жалко под топор пускать, добро бы, пока немая была, так, может, оно бы и к лучшему, — хвать по шее болезную, чтоб не мучилась. А вот теперь это было и вовсе ни к чему.

Впрочем, не было ничего проще упустить момент, который позволял бы схватить магов, дать им утечь, объявив погоню с запозданием хоть на чуть-чуть, чтобы уже не было надежды догнать беглецов. Собственно, этого и добивался староста. Однако маги не хотели тикать без товарища, а товарища крепко держала Аннушка.

Небо заволокло тучами, откуда ни возьмись взялся и закружил холодный ветер. В этот миг расстановка сил на поле радикально поменялась. Маги застыли на месте, уставившись на то, как селяне задом пятились туда, откуда возникли, к своим домам. Аннушка бросила свою жертву и стремглав, не закрывая рта и не снижая громкости, ретировалась в сторону деревни. Лея схватила пытавшегося сбежать старосту за руку. Только Вениамин не сменил положения в пространстве. Он остался стоять так же, как и несколько мгновений до этого, будто Аннушкина рука продолжала держать его. Староста брыкался и причитал, но не сильно, опасаясь разозлить магов и навлечь беды на семью и деревню.

— Иди к своим и скажи, что мы пришли делать добро. Завтра на это же место те, кому нужна помощь, пусть придут и скажут, что им надо. Запомни одно: того, кто надумает обмануть и прикинется нищим, больным, тот долго не проживет. Завтра, пока солнце вон над тем стогом стоит, мы вас тут ждем. После уйдём. Если попытаетесь сдать нас псам — деревни больше не будет. Теперь иди.

Староста кивнул сначала головой, потом всем корпусом. После на всякий случай встал на колени и поцеловал землю. Немного подождал и, наконец, пустился наутёк.

Лея похлопала Вениамина по щекам. Тот оставался неподвижен. Не такова была Лея, чтобы не добиться своего. Она деловито примерилась и попала коленом в ту область человеческого тела, даже мысль об ударе в которую приводит в трепет мужчин. Вениамин очнулся и сменил позу.

— Пошли, — сказала она ему. — Нельзя тут стоять, они могут вернуться.

Хорошенько забредя в чащу маги наконец-то начали успокаиваться.

— Ну, и что вот это было? — строго спросила Лея.

— Да я всего-то и хотел ей помочь воды натаскать, — оправдывался Вениамин.

— А она тебя просила? — сильнее сдвинула брови Лея.

— Ну, я же вижу, что ей нужна моя помощь, вёдра тяжёлые, колодец…

— Каждая девка делает это в деревне. Значит так! Если вы решите делать добро, то я вам открою одну тайну. Добро делать надо не так, как сам хочешь, а так, как просят. Вот если бы девка сказала, что ей помощь нужна, то ты бы помог. Но не так помог, чтобы у вёдер ноги выросли и они пошли, а вёдра бы взял и помог нести!

— Но ведь для этого не нужна магия, — удивился Богдан.

— А кто тебе сказал, что для того, чтобы делать добро, обязательно нужна магия? Бывает, достаточно просто пары рук! А так вы со своей магией и добра не сделали, и всех людей напугали, что там были. Ну, и как к вам после этого относиться? Любить вас и уважать? Да вас боятся люди! Понимаете? Боятся!

— А зачем тогда магия? Если добро с её помощью делать нельзя? — возмутился Ярослав.

— Я не знаю. Завтра посмотрим. Сейчас давайте ужинать.

Глава 7

— Только я не понимаю, зачем мне тогда к королеве? И зачем, раз уж бабка на моей стороне, ловушки в Книге расставлены? Я не понимаю теперь вообще, я хороший или я плохой. Нет, я, конечно, хороший, я с детства никого не обидел. Во всяком случае, не хотел. Разве что случайно. А тут, оказывается, на меня ловушки как на дикого зверя ставят. Один схватил, вообще, убить хотел. Да за что? — всхлипывал Иннокентий. — За что же мне это все? Я жил как все, мечтал, о матушке заботился, невесту любил… А меня изводят как волка, который собак повадился с цепей снимать. За что же мне это?