Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

Однако атака обаянием не подействовала на Келли, который наклонился вперед и вновь зафиксировал свой пристальный взгляд на собеседнике.

– Вам не кажется, что армия по крайней мере должна нести ответственность за недостаток заботы об этих молодых людях, полковник?

– Мы заботимся о них как только можем, мистер Келли, смею уверить вас. Каждая новая партия призывников – будущее армии. И кроме того, опять же я никак не могу это прокомментировать. Я имею право обсуждать только те вопросы, что напрямую связаны с моими обязанностями.

Келли очень медленно откинулся в своем кресле и вытянул ноги, стараясь показаться значительно более расслабленным, чем он был на самом деле. К его величайшему облегчению, его мозги вроде бы снова заработали.

– О'кей, давайте тогда остановимся на хэнгриджских делах, хорошо? И возможно, вы позволите мне представить вам некоторые факты, – сказал он. – Может, нам начать с дела Джослин Слейд? Она умерла, получив пять огнестрельных ранений в голову. Я кое-что узнал об автомате «Эс-А восемьдесят» и о том, какой вред он может принести буквально одним щелчком. Но вы должны ответить, полковник, согласны ли вы, что человек, который решил покончить с собой, даже при помощи такого оружия, как «Эс-А восемьдесят», по всей вероятности, просто будет не способен физически выстрелить в себя пять раз?

– Этот вопрос вам следует адресовать патологоанатому или эксперту по баллистике, мистер Келли, но не мне.

– Вот именно, полковник. Но тогда вы, возможно, объясните мне, почему, согласно отчету о расследовании, который я видел, никакой эксперт не был приглашен расследовать обстоятельства смерти Джослин Слейд до тех пор, пока военная полиция не решила вполне произвольно, что это самоубийство, а затем убедила в этом суд по делам о насильственной смерти.

Полковник снова широко улыбнулся, только на этот раз более натянуто.

– Убедила в этом суд по делам о насильственной смерти? Я бы с этим не согласился, мистер Келли.

– Да, но, возможно, тогда вы скажете мне, почему в расследовании военной прокуратуры нет никаких ссылок на баллистическую экспертизу, если, как можно предположить, в армии полно таких экспертов.

– Это вопрос к королевской военной полиции, и в частности к самой военной прокуратуре, мистер Келли, которые, я не сомневаюсь, выполнили свою работу должным образом.

– Хорошо, полковник. – Келли забыл обо всем на свете и сконцентрировался на деле. Теперь его было не остановить. – Возможно, мы тогда переключимся на дело стрелка Джеймса Гейтса, который стоял на посту в день смерти Джослин Слейд. Из его показаний на слушании дела почти наверняка следует, что ее тело перенесли с…

– Послушайте, мистер Келли, – перебил его Джеррард Паркер-Браун. – Я согласился встретиться с вами из уважения к семьям погибших солдат моего полка, и кроме того, чтобы убедить вас и, надеюсь, их тоже, что мы здесь, в Хэнгридже, ничего не скрываем. Я действительно сделаю все, что в моих силах, чтобы и в дальнейшем оправдать ожидания родителей, и я буду счастлив встретиться с любым из них, если он пожелает со мной увидеться. Но я не могу – и не буду – обсуждать такие детали, о которых вы заводите речь, мистер Келли. В конце концов, мы потеряли жизни молодых людей.

– Я это очень хорошо понимаю, полковник, и именно поэтому я здесь. Но прошу вас – дело стрелка Джеймса Гейтса особенно любопытно. В ту ночь произошли кое-какие события, о которых, очевидно, стрелку Джеймсу Гейтсу было известно, но о которых не говорилось в коронерском суде. Вы, конечно же, в курсе, полковник Паркер-Браун, что Джимми Гейтс тоже мертв?

– О да. Но его смерть никак не связана с Хэнгриджем.

– В самом деле? Да, возможно, это всего лишь невероятное совпадение, но Гейтса послали в Германию спустя две недели после дознания, и там он умер при, мягко говоря, очень странных обстоятельствах.

– Солдаты много работают и не по-детски отдыхают, мистер Келли. Они склонны иногда напиваться, и иногда они напиваются очень сильно. Иногда случаются нелепые инциденты. Или они просто падают под грузовик. Из-за чего, я полагаю, все и началось, или это не так?

Келли почувствовал отчетливую властную нотку в его голосе, но решил проигнорировать ее.

– К разговору о пьянстве, полковник, – продолжал Келли настойчиво. – Стрелок Гейтс говорил, что он столкнулся с ирландцем, который, по его словам, был пьян и, не имея при себе никаких документов, удостоверяющих его личность, пытался проникнуть на базу в ночь смерти Джослин Слейд, и что из офицерской комнаты вышел офицер и разрешил ему войти. Он также сказал, что видел фигуру, бегущую через игровое поле от ограды, сразу после того, как он услышал выстрелы. И ничего из этого не прозвучало в суде. Вы не находите, что это по крайней мере любопытно?

– Я действительно не имею ни малейшего представления, любопытно это или нет, мистер Келли. Для начала, быть может, вы сможете мне рассказать, каким образом вы вообще получили эту информацию. В конце концов, как вы сами отметили, стрелок Джеймс Гейтс мертв.

– Эту информацию я получил от человека, говорившего с ним незадолго до его смерти, от человека, с которым у него были очень близкие отношения.

– Ну тогда это просто слухи. Ничего, кроме слухов. И они вас никуда не приведут. Мне кажется, теперь я действительно припоминаю, что у нас на территории работало несколько гражданских строителей, и, по-моему, среди них была парочка ирландцев. Можно раздуть целую тайну буквально из ничего, если нам того захочется, мистер Келли. И все, на чем вы основываетесь, это только слухи, ведь так?

– Полковник, мне сказали, что стрелок Гейтс честно рассказал обо всем этом военному полицейскому во время первого расследования, и, таким образом, все это должно быть где-то записано, и тогда это уже не просто слухи, не так ли?

Полковник резко встал на ноги, и, когда он ответил, голос его был намного громче.

– Мистер Келли, я в очередной раз повторяю, что единственная причина, почему я согласился поговорить с вами, – это уважение к семьям, чьи интересы вы представляете. И что я не могу и не собираюсь пускаться в детали, которые касаются вещей не только военных и, вполне вероятно, секретных, но и связанных с гибелью людей…

В этот момент Келли, который сидел спиной к двери офиса полковника, услышал, как она открылась. Паркер-Браун, все еще стоя лицом к двери, почти незаметно помотал головой. Келли инстинктивно обернулся и посмотрел через плечо. Но ничего, кроме закрывающейся двери, не увидел.

Полковник продолжал говорить.

– Я могу только еще раз это повторить, – продолжил он так же громко. – И если вы не можете или не хотите принять этого, тогда я вынужден попросить вас уйти сейчас, а если вы решите в дальнейшем искать подход ко мне или к кому-то другому из девонширских стрелков, то вы будете делать это только через надлежащие каналы.

Келли встал в ту же секунду. Он был практически одного роста с полковником, хотя в намного худшей физической форме, и он не хотел, чтобы тот смотрел на него сверху вниз. Ни за что.

– Полковник, я тоже повторю то, что уже говорил. Пять молодых солдат, проходивших службу в вашем полку и живших в этих казармах, умерли при очень подозрительных обстоятельствах. Их семьи желают знать правду о том, как погибли их дети, и если вы не желаете говорить со мной, тогда, признаюсь честно, мы с ними перейдем к следующему шагу. Они требуют полномасштабного расследования, полицейского и общественного. В течение нескольких следующих дней они планируют обратиться в парламент, чтобы сделать свои требования достоянием гласности. И если вы думаете, что, отказываясь говорить со мной, замнете это дело, то вы очень сильно ошибаетесь, полковник.

На лице Паркера-Брауна уже не осталось ничего от широкой улыбки. Весь его шарм исчез, и теперь он был солдатом до мозга костей. Суровым и весьма грозным. Однако авторитарность в любой форме никогда не производила на Келли особого впечатления. И у него были свои причины на то, чтобы испытывать перед Джеррардом Паркером-Брауном даже меньший трепет, чем перед любым другим офицером, который попытался бы запугать его. И когда полковник начал отвечать, Келли смотрел на него дерзко.

– Мистер Келли, все, что я хочу, – это дать вам ясно понять: я предпочитаю принять версию суда по делам о насильственной смерти, основанную на информации, предоставленной военной прокуратурой, чем ту невнятную путаницу, что вы принесли мне сегодня. – Паркер-Браун уже не скрывал нотку злости в своем голосе. – И я нисколько не сомневаюсь в том, что любое юридическое учреждение в этой стране, даже на правительственном уровне, поддержит меня в этом. Все эти смертельные случаи были расследованы должным образом и соответствующими ведомствами. Нет абсолютно никакой необходимости проводить гражданское, полицейское или какое-либо другое расследование. Вот так. Я все сказал. Мне действительно кажется, что вам лучше уйти, мистер Келли.