Простая история - Вера Чиркова

— Что здесь происходит? — разъяренно кричит эта властная женщина, еще не успев добежать, и мне неожиданно становится смешно.

Ну почему же все они так любят орать, эти властные женщины, даже не попытавшись разобраться, обидеть их хотели или порадовать?! Неужели всерьез верят, что найдется хоть один нормальный мужчина, который, увидев один раз этот перекошенный злобой рот, рискнет позже мечтать о том, чтобы припасть к нему губами в порыве страсти?!

— Ничего, — вежливо говорю я, изо всех сил пытаясь не улыбаться, и с ужасом понимаю, что это мне не удается.

— Как это ничего? — словно споткнувшись, резко остановилась ханша и наперсницы тесной стенкой замерли за ее спиной, — а почему это ты скалишь зубы?

— По двум причинам, — все еще веселясь, легкомысленно ухмыляюсь я, — но если вы, госпожа, позволите проводить вас вон к тому диванчику, то я по пути расскажу про обе.

— К диванчику? — черные глаза глядят еще сердито и подозрительно, но в глубине их уже тлеет крошечная искра интереса и это внушает в меня надежду.

Любопытство, вот крючок, на который можно поймать почти каждую женщину. Пусть только завязнет хоть коготочком, а уж выпутаться я ей не позволю.

— Да, — невинно опускаю глаза, — вон к тому. Или лучше вот к этому, тут уже солнышко подсушило росу. Вообще-то, слуги должны были уже принести ковры и подушки… но мне кажется… что они сейчас немного… боятся.

— А кто ты такой… и почему тут распоряжаешься? — быстро сориентировалась Саялат и вновь смотрит дикой кошкой.

— О, я никто, — снова хихикнул я, — и тут вовсе не распоряжаюсь… а готовлю для вас сюрприз. Впрочем… он уже не удастся.

— Не волнуйся, он уже удался! — почти рыкнула она мстительно, и тут я, припомнив торчащие вверх седалища работников, снова хрюкнул, — и объясни уже, над чем ты все время хохочешь?

— Над слугами, которые едва завидев вас, подняли к небу свои… хм… — я снова хихикнул, хотя мне уже было не смешно, а очень неуютно под черным огнем её прожигающих глаз. — Надеюсь, вы не подумали… что это и есть сюрприз?!

— Я про них вообще никогда не думаю… — еще сердито буркнула она и оглянулась.

Ни одного рабочего уже не было на дорожке и аккуратно подстриженных лужайках. Исчезли и метлы с корзинами.

— Так, и где же настоящий сюрприз?! — в ее голосе убавилось металла, зато появилось почти настоящее ядовитое змеиное шипение.

— Прошу, — склонил я голову, предлагая ей пройти вперед, но ханша неожиданно замялась, опасливо вглядываясь в изменившийся рельеф кустов.

Словно чего-то боялась, хотя чего можно опасаться в собственном парке властительнице, перед которой трясется весь дворец и вся столица?!

Что толкнуло меня, интуиция или наглость, а может, ударила в голову шальная догадка, но я неожиданно сорвал с ближайшего столика богато вышитую скатерть и, набросив на правую руку, молча протянул ее ханше.

Возмущение лишь скользнуло тенью по ее губам, уступая место холодной самоуверенности, затем Саялат царственно положила холеную ручку на скатерть, позволяя мне вести себя.

— Госпожа не пожалеет, что приняла такое решение, — мягко и проникновенно вещаю я, подводя ее к ближайшей клетке, — постараться по мере моих слабых возможностей доставить вам хоть небольшую радость, это все, о чем только я могу мечтать.

С этими словами я левой рукой сдернул с клетки цветастое покрывало и сам едва не охнул от изумления. Совершенно случайно, от потрясения неожиданным появлением Саялат, и ее агрессивным поведением, я привел ханшу не к началу осмотра, а к концу, к той самой клетке, которая по моему замыслу, должна была стать главным украшением партии.

Зато повелительница сдержать восхищенный возглас не смогла. Да и никто другой бы не смог. На маленькой бархатной подушечке, лежащей в глубине широкой чаши тончайшего розоватого фарфора, зашевелились эльмы, легендарные полуволшебные создания, похожие на крошечных человечков с прозрачными крылышками. Прячась от ночной прохлады, эльмы укладываются спать в вазу, стоящую посреди золоченой клетки, едва угадывающейся тончайшей ажурной вязью. А сейчас, едва почувствовав тепло, перепархивают с подстилки на широкие края вазы, и, еще неуверенно помахивая крылышками, усыпанными посверкивающей, как алмазная крошка пыльцой, начинают изящно поворачиваться, согреваясь в ласковых лучах утреннего солнца. Драгоценные крылья переливаются всеми цветами радуги, крошечные ручки и ножки, покрытые мягким серебристым пухом, все быстрее двигаются в такт неслышимой музыки, постепенно выплетая необыкновенно прекрасный танец.

Саялат, в волнении приоткрыв пухлый ротик и забыв про всё на свете, заворожено следила за этим танцем, а я стоял рядом, не решаясь даже словом нарушить ее восторженное состояние. В этот момент рядом со мной не было хитрой и осторожной правительницы, из ухоженной роскошной оболочки выглянула совсем юная, нерешительная и доверчивая девчонка, и мне почему-то было ее очень жаль.

— Ты был прав. Я не жалею, что поверила тебе, — слишком быстро опомнилась ханша, — а кто тебя нанял?

— Госпожа, наверное, забыла… — удрученно вздыхаю я, хотя почему-то уверен, ничего и никогда она не забывает, — да и немудрено, мало ли людей встречается вам каждый день. А со мной вы встречались уже больше недели назад. Я хозяин судна, которое доставило с южных островов зверей и птиц. Помня о данном госпоже обещании, я осмелился предположить, что в этом парке вам будет приятнее и удобнее разглядывать моих питомцев… чем в припортовом тесном загончике.

— И мои стражники теперь беспрепятственно пропускают сюда каждого… кто захочет показать мне свой товар? — просовывая в маленькую дверцу клетки кусочки фруктов, — насмешливо фыркает она.

— Нет. Они никого не пускают. Но мне посчастливилось встретить среди ваших помощников человека… который так же сильно, как и я, хотел устроить для вас приятный сюрприз.

Продолжать я не стал, если она захочет узнать имя советника, разрешившего мне принести сюда животных, то спросит сама. А если не спросит, значит… на это у нее есть свои причины.

— А эта клетка… она одна… — ханша выжидающе молчит, не желая показывать свою заинтересованность, и я мысленно поздравляю себя с правильной тактикой. Женское любопытство это страшная сила, и каждый мужчина должен уметь им пользоваться.

— Еще ни одно из животных, привезенных этим рейсом, не показано ни одному покупателю, — заявляю в ответ с явно слышимой в голосе обидой, — не мог же я лишить вас права выбрать себе любимца первой?!

— И все они…

— Здесь, — киваю утвердительно и, отвернувшись от клетки, делаю широкий приглашающий жест.