Катарсис Империи - Илья Модус

- Всего доброго, Владимир Николаевич.

- И вам, господин Малкольм, и вам.

* * *

Едва за Лавровым закрылась дверь, Малкольм сорвал печать с пакета, который предназначался Илье. "К черту!", - мелькнула мысль.

Практически каллиграфическим почерком исписанные листы допросов поведали ему о том, сколько получил в свои карманы господин Авелан, размещая заказы на строительство броненосного крейсера "Баян" и броненосца "Цесаревич" на французских верфях. Сколько пожадничал, отвергнув предложение американца Крампа построить для русских целую эскадру, а не только легендарный "Варяг" и "Ретвизан". Сколько денег он и Витте положили себе в карман благодаря "вооруженному резерву", "благодаря" которому Тихоокеанский флот не только маневрировать не умеет, но и стреляет из рук вон плохо. Сколько денег похоронено в "богинях русского флота", во что обошлось произвести всего тринадцать восьмидюймовых орудий без необходимого запаса.

Уже после одного только допроса Авелана, Малкольм попросил к себе в кабинет бутылку коньяка. Как уважающий себя житель Петербурга, пить он умел, но в меру. Однако, открывшаяся перед ним картина тотального казнокрадства была настолько широка, что на украденные и попиленные с кем то деньги можно было еще несколько броненосцев построить. И об этом практически никто не знал там, в его будущем.

Нет, конечно же говорилось, что "Ниссин" и "Касуга", которых итальянцы предлагали купить России, отошли Японии потому как Рожественский и его покровители попросили от макаронников слишком большой откат. Но, по сравнением с тем, что Авелан вытягивал из бюджета флота - это была капля в море.

Абаза и его кузен Безобразов - тоже не менее интересные личности. Амбициозные планы Безобразова разбогатеть на лесных концессиях и природных богатствах Маньчжурии щедро посыпались "заботами о российских интересах". За всем этим Безобразовским якобы нежеланием уронить авторитет России на Дальнем Востоке, уступив японцам Корею, крылась жажда личной наживы. Алексей Михайлович "заложил" всю "клику" с потрохами. За исключением только великого князя Александра Михайловича, которого, похоже, "безобразовцы" использовали в темную. По словам Абазы, именно "душка Сандро" должен был обеспечить успех по вливанию государственной казны в мифические предприятия на реке Ялу. Но, умудренный опытом Малкольм без труда видел во всем этом эпатаже вокруг Кореи подобие финансовой пирамиды. Быть может Александр Михайлович, или же сам Николай заподозрили неладное и отказались от идеи вкладываться в дела, вокруг которых уже явственно кружили шакалы японской армии.

Допрос Рожественского Малкольм даже читать не стал. Отвращение к этому человеку, приведшему на заклание целый флот, присутствовало в каждом, кто хоть раз читал историю Цусимского сражения. Не обязательно читать "Цусиму" Новикова-Прибоя, или "На "Орле" в Цусиму" Костенко, чтобы понять, что командный гений, если он и был у Зиновия Павловича, к генеральному сражению его подвел.

Самым интересным, и что немаловажно - объемным - был допрос Витте. Бывший министр финансов горячо опротестовывал все выдвинутые ему обвинения, взывая к влиятельным фамилиям и чинам. Лаврову несказанно повезло, что будучи начальником Разведочного отделения, которого как бы и не существовало вовсе, он мог выбивать правду из задержанных чуть ли не при помощи пассатижей и паяльника.

Но, Витте не сознавался ни в одном инкриминируемом ему деянии. Он не рассказал, сколько положил себе в карман при строительстве Трансссиба. Сколько золота у него аккумулировалось после строительства Дальнего. Не рассказал и цену того торгового договора с немцами.

И, если бы не одно то, что Малкольм доподлинно знал, как Витте отдал половину Сахалина, Порт - Артур и арендованный полуостров японцам, находящимся в преддверии "пирровой победы", он бы посчитал, что Сергей Юльевич - жертва режима. Впрочем, именно на неприязнь Плеве к своей персоне, Витте и напирал. Но, о том, что предлагал начальнику департамента полиции организовать покушение на царя, сразу же после снятия с поста министра финансов - умолчал. Не захотел в петлю лезть сам. К сожалению, Витте не знал, что ключевым в деятельности Разведочного отделения была именно тайность их работы. А посему - задержанные живыми застенки не покидали.

Но, как бы там ни было, то, что Илья в очередной раз переоценил свои силы, было наглядно видно. Опираясь на организацию, которая по сути насчитывала не более двух десятков человек, он рассчитывал прочистить госаппарат. Серьезно?

Нет, конечно, Лавров упоминал, что Илья планировал расширить личный состав контрразведки. Но, что-то не видно было тут прогресса. А ворошить гнездо очень недовольных пчел, "адмирале" начал уже сейчас.

Как бы не вышло, что боевики эсеров покончат с Корпусом раньше, чем он приведет государство к светлому будущему?!

Глава 12. Марномакс.

14.02.2014.

Под стук колес и звон ложечки в стакане чая, я читал докладные записки, которыми меня щедро наградили господа особые советники.

Надо заметить, постарались ребята на славу.

Вервольф подготовил объемный список работ по модернизации и переделки имеющихся в Империи кораблей. К слову, я предполагал только модернизацию кораблей Балтийского и Черного морей, но и по кораблям Тихоокеанского флота.

В первую очередь, Сергей предлагал произвести перевооружение кораблей в Порт-Артуре. Конечно, идея не новая - мы это уже не раз обсуждали - но, только сейчас, перечитывая третий лист предполагаемых работ, я понял, насколько масштабен проект.

Ключевым аспектом, влияющим на скоростные характеристики отечественных кораблей, являлась перегрузка. Сотни тонн лишнего веса, заключенные в избыточных конструкциях, дереве, плавстредствах и тд. Еще до того, как я стал командующим КОС ЕИВ (а что, неплохая аббревиатура!), я уже направил ряд предложений по облегчению кораблей, однако, все они тормозились наместником на местах, под предлогом "детального изучения". Проще говоря - генерал-адмирал не хотел, чтобы какой-то выскочка мешал ему играть в его любимый флот. И, я всеми фибрами души предчувствовал, что назревает конфликт с Алексеевым.

Из истории я хорошо помнил, какое противостояние развернулось между Макаровым и Алексеевым. И, видит бог, в этой версии русско-японской войны, роль оппонента Алексеева предстоит сыграть мне.

Однако, в отличие от Степана Осиповича, я знал, что меня ждет в Артуре. Поэтому, подстраховался на самом верху.

В моем багаже лежал документ, подписанный царем, согласно которому я принимал командование над сухопутными и морскими силами Порт-Артура и Владивостока с правом действовать "по своему усмотрению и в соответствии с обстановкой".