День цветения - Ярослава Кузнецова

Это был не "момент темноты". "Момент темноты" длится несколько ударов сердца, не больше. Лассари поставила мне эту штуку, потому что паника мешает действию. И теперь иногда — чаще от страха или нерешительности — что-то щелкает, вспышка и — "момент темноты". Когда тело обретает самостоятельность а паникующий мозг крепко зажмуривается.

Но это… Тело перезабыло все, чему его учили, а мозг… Сущие, почему я такой идиот?!

И вот теперь этот идиот должен сидеть в доме, и не может идти в Треверргар, не может продолжать то Дело, ради которого его, идиота, четверть века назад вжали мордой в землю и продержали так, пока не уехали незваные гости…

Прости, Гатвар. Выходит, ты мало бил меня. Ох, мало, Гатвар!

Я считал себя хладнокровным человеком. Я думал, что смогу вынести все. Оказалось — нет. И чертова нога болит, а эссарахр я сейчас есть не стану. С одной стороны — мне не к спеху. Пусть хоть два десятка дознавателей понаедет — все вместе будут разрабатывать версию о взаимном убийстве или еще что-нибудь, похлеще. Паучий племянник любому навяжет свою теорию, какая бы она ни была.

А с другой стороны, я не хочу рисковать. Как говорила Таосса:

"— Слишком не увлекайся ими, Эрхеас. Ты все-таки не эсха онгер.

— А что, может вырасти хвост, как у рахра?

— Нет. Просто умрешь.

У Таоссы напрочь отсутствует чувство юмора во всем, что касается медицины.

— Но ведь я пью из Йерр перед дракой…

— Эссарахр — не просто кровь. Описать способ изготовления?

— Спасибо, не надо.

Как-то я сдуру спросил у нее про согревающие бальзамы. Таосса взяла меня в Имхас, и через совершенно вывалившиеся в никуда четыре дня я встретил на пороге Лассари в позе Ожидания Очень Нерадивого Ученика. И понял, что мне просто жизни не хватит на даже "легкое" ознакомление с медициной Аххар Лаог. И решил ограничиться только тем, что нужно для Дела…

Так что — не надо, Таосса. Не надо.

Фыркает, показав черненькие пеньки зубов. Сколько же ей все-таки лет, если Ястреб с детства помнит ее — старой?.. И сколько лет ее рахру, чья шкура уже не черная, а серая и не в коричневых, а в бежевых разводах?..

— Хорошо, Таосса. Но что значит "увлекаться"?

— Полмесяца перерыва. Минимум."

Конечно, это ты хватила, старая ящерица. Но лучше я обойдусь без эссарахр, потому что потом они могут мне пригодиться. Ведь я хочу, чтобы Паучий племянник понял, кто убивает Треверров. И способ есть. Не увидеть отрезанной пряди на волосах по плечи — это уже, извините…

Эрхеас. Надо мазать бока. И ногу.

Да, девочка. Синенькая баночка, руна "орд", два крестика. Здесь у нас — мазь для заживления ссадин у таких идиотов, как я. Мазь по рецепту Трилистника…

Эрхеас.

Что, маленькая?

Может, не только помазать? Может, попьешь из нас?

Не надо, Йерр. И так зарастет. Быстро зарастет, девочка.

Положил слой мази на голеностоп, и сразу закололо, защипало, зачесалось. И я вспомнил, как вывихнул запястье, отрабатывая эсс. Потому что неправильно запомнил движение…

"— Ты слишком надеешься на железо, аинах, — говорит Лассари. — Это нехорошо. Твое оружие прежде всего — твое тело. Хассар, поди сюда.

Семилетний худенький мальчик, наш сказитель, подходит:

— Да, Старшая?

— Покажи эсс, Хассар.

— Да, Старшая.

Лассари вскручивает над головой "стрекозиные крылышки". Мальчик стоит, чуть склонив голову, мягкая улыбка трогает губы. Серебристый веер обрушивается на него ледяной сталью, на безоружного, она же убьет его, что она дела…

Меч летит мимо уха Хассара — в кусты. Вырванный детской рукой. Двуручник…

Лассари хмурится. Мальчишка виновато вздыхает, лизнув царапинку на тыльной стороне кисти.

— Плохо, Хассар.

— Прости, Старшая. Железо… "Стрекозиные крылышки"… Я, кажется, поймал строку.

— Иди, работай, — и поворачивается ко мне: — Успел?

Увидеть — да. Понять — кажется…

— Да, Наставник.

— Пробуем.

Лезвие идет на меня. Принять на руку, чуть развернув, и…

— Ты, кажется, собираешься драться? — брови ее сошлись в одну линию.

Меч я все-таки вырвал, но свернул запястье.

Семилетний мальчишка делает это лучше меня. Я зря пытаюсь прыгнуть выше головы. Мне никогда не суметь так, как они. Я не вессар только потому, что со мной Йерр. Теперь я — аинах, и аинахом останусь. На веки вечные. И никогда не стану взрослым, не получу ленту. Лента — право выходить за пределы. Легкий Ветерок была — Лента, а я…

— Дай руку. Ф-ф, на сегодня — все. Иди к рахру. Полный глоток и в постель до утра."

Альсарена Треверра

— Глупые вы, — буркнул Имори, — надо было сразу обо всем мне рассказать. Я бы взял вашего колдуна за шиворот и выкинул куда подальше.

— Не взял бы. У него Маукабра на побегушках. Я же сказала — колдун!

— Видал я этих колдунов. У меня у самого теща колдунья.

— С каких пор ты командуешь своей тещей, Имори? Если это так, то впервые слышу. К тому же тот тип посерьезнее Радвары.

Имори подул в усы и промолчал.

Я с трудом влила в Стуро порцию снотворного, пополам с успокоительным. Мы с Имори стянули с него промокшую одежду и растерли в четыре руки. Теперь он спал под целым ворохом одеял и с грелкой в ногах. Ничего другого я придумать не могла. Проснется — напоим испытанным средством от хандры.

Имори, хмурясь, глядел на спящего. Вернее, на обтянутую одеялами глыбу крыл, замыкавших собой свернувшегося в клубок моллюска.

— Парню нельзя здесь оставаться, — сказал он, — сама, небось, понимаешь. Кальсабериты кругом. Господин Ульганар привезет дознавателя. Тот вынюхивать начнет, ему это по работе положено.

— Я понимаю.

— Ну, и?

— Что "Ну, и?"

— Что дальше-то делать собираешься?

— Господи, откуда я знаю? Пусть бедняга хотя бы в чувство придет.

Пауза.

— Вернуться ему надобно в развалины, Мотыльку твоему. Больше парню жить негде. А что до колдуна вашего, то я с ним по-свойски разберусь. С детями-то он горазд воевать, пусть теперь со мной повоюет.

— Нет, Имори. Он ведь знает и про меня, и про Мотылька. Ты его выгонишь, а он раззвонит по всей округе.

— Да я его просто пристукну без лишних разговоров.

— Не вздумай! Что вы за существа такие, мужчины! Чуть что, сразу "пристукну". Нельзя так, мы же цивилизованные люди. Всегда есть шанс договориться. И не забывай про Маукабру. С ней так просто не справишься, она обладает мощнейшей способностью к психическому воздействию. Иным словом, она тебя просто-напросто загипнотизирует, как удав, и сожрет. Вместе с пряжкой от ремня.

— А ты не пугай меня, золотко. Пуганый, небось.