Княжья доля - Валерий Елманов

– Совершенно верно, – подтвердил Константин. – Именно в Никею. И кататься им туда до тысяча двести шестьдесят первого года, пока не удастся выгнать крестоносцев из столицы и въехать туда. Что касается Кавказа, то там главенствует Грузия. Недавно скончалась их царица – великая Тамара, и сейчас там правит Лаша Первый[43]. Впрочем, о них рассказывать смысла нет, как и о Средней Азии.

– Почему? – чуть ли не в один голос прозвучал вопрос слушателей.

– Великое государство хорезмшахов – от Аральского и Каспийского морей на севере до Персидского залива и реки Инд на юге через три года растопчут копыта монгольских коней. Самарканд, Бухара, Ургенч, Хорезм, Кабул, Ташкент – все они будут разрушены и сожжены.

– Так быстро, – прошептал Минька.

– Яна в детстве надо было читать, молодой человек, – усмехнулся невесело Константин. – Тогда это не было бы для вас такой новостью.

– И вообще литературку подчитывать историческую, – добавил Славка.

– Если бы я ее подчитывал, вы бы без гранат сидели, – парировал Минька.

– А мы и сидим без них, – не уступал Славка.

– Это сейчас. А то их вообще бы не было.

– Да прекратите вы словесами перекидываться, – вмешался Николай и обратился к Константину: – А что же Кавказ?

– Грузия падет через пять лет, ну а через семь будет Калка. Но не стоит отвлекаться. Посмотрим на Прибалтику.

– А вот, кстати, коли мы о них речь завели, то где сейчас все эти псы–рыцари, которые тевтоны, Александр Невский и так далее? – поинтересовался Славка. – С ними-то как?

– Ну, во-первых, Александр Невский еще даже и не родился. Это будет только через пару лет. А рыцари уже существуют, вот только псами ты их зря назвал, Слава. Дело в том, что такое выражение пошло из трудов Карла Маркса и родилось в результате неправильного перевода на русский язык. У него было написано – монахи, а это слово на немецком языке созвучно псам. Вот и пошла гулять эта ошибка по всем учебникам истории. Хотя, судя по их поведению, ты, наверное, прав. Неважно, кем они числились, но по поведению своему и по духу именно псами и были.

Главный там сейчас Ливонский епископ Альбрехт. Он и возле небольшой речушки Риге город с тем же названием заложил, и план по основанию в Ливонии монашеского рыцарского ордена составил. Утвердил этот план своей особой буллой папа Иннокентий Четвертый в тысяча двести втором году, дав Ливонскому ордену тот же статут, что и Храмовникам, а отличительным знаком его рыцарей назначил изображение красного креста и меча на белом плаще. Отсюда орден и получил неофициальное прозвище Меченосцев. Вместе с обетами безбрачия, повиновения папе и своему епископу все они при вступлении в него давали обет всю жизнь вести борьбу с туземными язычниками.

Сейчас под его пятой почти вся территория современной Латвии. Там куча крепостей, которые они успели понастроить. Так что орден этот на сегодняшний день является самым серьезным врагом Руси в Прибалтике. Орден и его создатель – епископ Альберт, с которым связаны основные успехи немцев[44]. На сегодняшний день ими не взят только Юрьев, который принадлежит Новгороду. Там сидит храбрый князь Вячко. Но спустя семь лет они и его захватят.

– Кого захватят-то, – не понял Минька. – Город или князя?

– Город, – пояснил Константин. – А Вячко погибнет при его обороне, так и не дождавшись новгородской помощи.

– А почему Новгород ему не помог? Предательство? Немцы купили? – решил все досконально выяснить Славка.

– Да нет, – пожал плечами Константин. – Обычная русская нерасторопность. Пока собрали войско, пока выдвинулись, вот время и прошло. Они возле Пскова были, когда узнали, что Юрьев уже взят.

– И что?

– А ничего, – усмехнулся бывший учитель истории. – Назад вернулись, и все.

– Самим поагрессивнее вести себя нужно. Лучшая защита – это нападение, – назидательно заметил Славка.

– А они и ведут, – вступился за жителей легендарного русского города Константин. – Да и полоцкие князья сложа руки не сидят. Только невезения много. Прямо-таки рокового, иначе не назовешь.

– С погодой, поди, или еще какая ерунда. Пустые отговорки для неумех, – усмехнулся Славка.

– Да нет, все гораздо серьезнее. Вот, например, не далее как в этом тысяча двести шестнадцатом году эсты, коренные жители Прибалтики, попытались заключить союз со своими соплеменниками на острове Эзель и полоцким князем Владимиром против Альберта и его меченосцев. И план был составлен, чтобы с трех сторон напасть на Ригу, и сам Владимир уже войско изрядное из русичей и латышей собрал в поход...

– И почему все сорвалось?

– Уже садясь в ладью, Владимир внезапно упал и тут же умер.

– Мистика какая-то, – покрутил в недоумении головой Минька, а Николай со вздохом перекрестился, пробормотав тихонько себе под нос: «Спаси его душу, Господи». Но Славка не унимался:

– Это и в самом деле непруха, но нельзя же бросать все дела из-за смерти одного человека, пусть даже он князь. Надо же что-то делать.

– А они и делали, – возразил Константин, тут же поправив самого себя: – Точнее, будут делать. Новгородская рать в союзе с эстами, возглавляемая князем Владимиром Мстиславовичем, в следующем году осадит город Оденпе – его еще называли Медвежьей Головой – и возьмет его, как принято сейчас говорить, на копье. Более того, спустя год новгородцы, поддерживаемые все теми же эстами, еще несколько раз будут бить немцев и даже осадят столицу ордена меченосцев Венден.

– Возьмут? – осведомился Славка и, пародируя царя Иоанна из гайдаевской кинокомедии, грозно продолжил: – Как возьмут, всех этих лыцарей на кол посадить – это первое дело. А уж опосля... – он, не договорив, угрожающе засопел.

– Не получится у них на кол, – сокрушенно развел руками Константин. – Не возьмут они город. Во-первых, есть нечего станет, а во-вторых – всё та же Литва подгадит, на новгородские земли вновь напав.

– И сказали они, – не унимался Славка. – Это что же получается: мы тута сидим, а у нас литвины Кемь взяли.

– Ну, Кемь вообще-то совсем в противоположном месте находится – в устье одноименной реки возле Белого моря. Да и не было еще ее в те времена, но мыслишь ты правильно, прямо как новгородцы.

– Если бы у нас в школе так историю преподавали, я бы ее хорошо знал, – со вздохом сожаления произнес юный изобретатель. – А то училка на уроке задаст самим параграф читать, а через двадцать минут начинает спрашивать. Да, а как с тевтонами-то? – спохватился он.

– А никак, – отрезал Константин, тут же пояснив недоумевающим слушателям: – Тевтонского ордена пока еще и вовсе нет. Точнее, он есть, но только в Палестине. Только лет через восемь-десять их позовут к себе поляки. Князя Конрада Мазовецкого к тому времени так достанут своими набегами племена пруссов, что он предпочтет иметь хороших помощников даже с учетом некоторых земельных потерь.

– Во дурак, – красноречиво выразил свое мнение Минька. – Так я что-то не пойму, Александр-то Невский кого разобьет на Чудском озере? Тех или этих?

– Обоих, – кратко ответил Константин и пояснил: – Они объединятся впоследствии. Произойдет это в тысяча двести тридцать седьмом году.

– Ну а на востоке у нас только дикие племена или что-то посущественнее? – осведомился Славка и пояснил: – Это я к тому, что, может, стоит среди них поискать союзников против татар.

– Вопрос хороший, – одобрительно кивнул головой Константин и сокрушенно развел руками. – Но тут ничего утешительного я сказать не могу. Саксины слабы, башкиры – дикари, буртасы – это булгары, живущие в низовьях Волги, – тоже в качестве союзников интереса не представляют. Разве что Волжская Булгария. Их столица Булгар совсем рядом с нами, на стыке Волги с Камой. Вообще-то есть смысл попробовать, но для этого надо поговорить с братом моим Глебом, – и, заметив недоумение со стороны всех троих, пояснил: – Здесь, в этом веке, он мой родной брат и, так сказать, самый главный в Рязанском княжестве. Я рассчитывал поднять эти вопросы как раз на той встрече всех князей Рязанщины, которую он спланировал на второе августа. Что же касается всеобщего на Руси единства и примирения, – повернулся он к Николаю, – то очень трудно об этом говорить в год, когда произошла битва под Липицами, где не на живот, а на смерть сошлись с двух сторон сразу пять или шесть князей, причем четверо из них – родные братья.

– Ничего себе, – присвистнул Славка. – А ты не помнишь, кто именно и из-за чего?

– Помню. Двое старших сыновей Владимирского князя Всеволода Большое Гнездо, Юрий и Константин, делили папочкино наследство. На стороне Юрия его брательник Ярослав вместе со своей дружиной и плюс кто-то из младших Всеволодовичей – то ли Святослав, то ли Владимир. А за Константина торопецкий князь Мстислав Удалой – он, кстати, всю эту кашу и заварил, плюс псковитяне с родным братом Мстислава Владимиром и смоленская рать. Последнюю двоюродный брат Мстислава приведет.