Рыцарь света - Симона Вилар

— Ну, я это заметила. И счастлива от этого! О, мой Артур, ты приносишь мне столько счастья, так неужели ради меня ты не сможешь сплутовать с моим отцом и держаться, как и ранее? Ну а если… если… — Она набрала в грудь побольше воздуха и произнесла: — Если наше свидание не останется без последствий, то всегда можно будет создать видимость, что я разродилась раньше срока. Ну что ты смотришь на меня? Такое порой случается, когда двое укладываются голышом в постель.

Но Артур надеялся, что до этого не дойдет. Он даже смутился, словно сейчас вспомнил, что ко всему прочему последствием любовного соития бывают дети. Раньше он старался вообще об этом не думать. Как и не вспоминал, что где-то у него уже имеются потомки. Да, раньше его жизнь была слишком беспечной и необдуманной. Теперь он это понимал. Теперь, когда должен был заботиться о Милдрэд. Поэтому, едва дождь перешел в легкую морось, Артур первый стал собираться и торопить невесту.

Все же у Артура была отличная память на приметы, и хотя уже вечерело и над фенами стал собираться туман, он уверенно направлял лодку в нужные протоки, пока они не выплыли к старой римской гати. И, продвигаясь вдоль нее, уже в сумерках молодые люди приплыли к монастырю Святой Хильды.

Когда Милдрэд оставила жениха в странноприимном доме и предстала перед аббатисой и взволнованной мистрис Клер, она держалась невозмутимо. И самым будничным тоном поведала им все, о чем они условились с Артуром: гронвудской леди захотелось показать жениху летние фены, а когда они заметили тучу, то предпочли укрыться в охотничьем домике ее отца. Глухой охранник Тунор может подтвердить ее слова. Ну, если уразумеет, о чем его спрашивают.

Обе женщины выслушали ее с предельным вниманием. Потом Клер отвернулась, пряча улыбку. Преподобная же Отилия продолжала смотреть на юную леди светло и спокойно.

— Можешь считать, что я тебе поверила, дитя. Однако рыцарю Гаю мы все равно ничего говорить не будем. Пусть считает, что вы провели все время под благословенным кровом Святой Хильды.

Да, Милдрэд не ошиблась: аббатиса была их с Артуром союзницей. И покидая ее покой, девушка подумала, что раз столь святая женщина покровительствует их любви, то в их с Артуром чувствах нет и не может быть ничего греховного.

Глава 7

После завершения лондонских торжеств Стефан Блуаский переехал в Оксфорд. Подобные переезды были необходимы, так как содержание короля и его свиты тяжким бременем ложилось на плечи окрестного населения: постоянные поставки ко двору, опустошенные лавки и фермы — ни одно графство не было в силах долго обеспечивать нужды правителя и его штата. К тому же передвижение короля давало ему возможность проверять власть на местах, следить за управлением и вершить суд. А оксфордский замок ко всему прочему был любимейшей резиденцией Стефана.

Некогда в Оксфорде на Темзе, еще при саксонских королях, возвели цитадель для защиты от беспрестанно хозяйничавших в стране викингов. Тогда это была грубая деревянная крепость с глиняными насыпями, но при королях-норманнах ее полностью перестроили в камне, и теперь она представляла собой одну из самых хорошо защищенных в Англии крепостей. И вместе с тем одну из самых комфортабельных, с множеством мелких и крупных покоев, большим залом, каминами и многочисленными окнами. Причем наверху, в башнях, окна больше походили на бойницы, зато внизу их сделали большими, впускавшими достаточно света.

Вот эти-то выходящие во двор, округлые по романской традиции окна и доставляли принцу Юстасу наибольшее неудобство. Они были не застеклены, лишь в холодное время закрывались деревянными ставнями, летом же, особенно когда принц работал, он вынужден был держать их открытыми. И сегодня доносившийся с внутреннего двора шум то и дело досаждал ему, отвлекал от осмысливания полученного недавно послания. В итоге он резко отложил тут же свернувшийся в трубочку свиток и выглянул, чтобы узнать, что там случилось.

Оказалось, что безземельные рыцари, нанятые Юстасом после турнира, затеяли очередную потасовку. Хотя чего от них ждать? Бывшие разбойники, привыкшие к своеволию, а теперь нанятые на службу, хотя им даже не заплатили задатка, чтобы они ощущали, что все же служат, слонялись по округе без дела и, ничем не занятые, ругались со всеми подряд. По договору найма их пока только кормили, они сходились в замок в положенное время, получали похлебку, а потом просто бездельничали. Юстас понимал, что это не самые лучшие условия для найма, но казна была пуста, и он рассчитывал, что нанятые им разбойники сами обеспечат себя, когда начнется военная кампания в Нормандии. Принц думал, что он выступит в поход вскоре после лондонского турнира, однако его планы разрушил король. Стефан поддался уговорам графа Херефорда, решив сначала захватить непокорный ему город Вустер. Но Юстас считал, что хитрый Херефорд только отвлекает их от войны с Генрихом. В Вустере ведь правил его человек, Уилл Бьючемп, который словно и не заметил, что его патрон перешел на сторону короля. Или ему было вверено так держаться самим Роджером Фиц Милем. Юстас неоднократно говорил об этом отцу, но тот не воспринимал предостережения сына и даже гневался, что принц не отправил в Вустер свою распоясавшуюся, мало кого слушавшуюся банду наемников и теперь те творят бесчинства прямо под боком короля и своего прямого начальника Юстаса. Зато принц был удовлетворен, когда пришла весть, что, как он и ожидал, Херефорд не взял Вустер, сославшись… на болезнь. И кто, спрашивается, поверит, что такой здоровяк, как Роджер, болен, да еще среди лета, когда и простуду подхватить непросто?

Юстас размышлял об этом, наблюдая в окно, как его полуголодные наемники донимают какого-то пытавшегося перейти двор священника. С одной стороны, Юстасу было все равно, намнут ли попу бока или нет. Таких святош в Оксфорде пруд пруди, особенно с тех пор, как тут организовали школу для священнослужителей [38]. Но Юстас не любил церковников из-за того, что Церковь уже который год отказывала ему в праве помазания при жизни отца. Однако если бедолагу отлупят, то опять пойдут жалобы и отец станет выговаривать сыну.

Юстас уже хотел крикнуть сержанту внизу, чтобы от священника отстали, когда его внимание отвлекли поданные к крыльцу замка конные носилки. Что ж, в городе звонят колокола и, видимо, его супруга Констанция собирается на очередной молебен в церковь Святой Фридсвайды. Это вызвало на рябом лице принца усмешку. Святая Фридсвайда слывет заступницей женщин от нежеланных поклонников, и, молясь ей, Констанция надеется, что супруг больше не тронет ее. Смешно, право! После того как Юстас наказал жену и, по сути, покалечил ее, она не вызывала у него ни малейшего интереса. Однако она покорно и тихо держалась, когда Юстасу пришлось появиться с ней в Лондоне, где были представители ее брата Людовика Французского. Теперь же ее опять посадили под замок, и она, как и прежде, распевает у себя в башне заунывные песни да молится, чтобы Святая Фридсвайда защитила ее от мужа.