Рыцарь света - Симона Вилар

— Тебе что, так плохо со мной? — Девушка надула губки.

Артур вдруг отметил, что, несмотря на кажущуюся беспечность, она напряжена и даже нервничает. Он не стал ни о чем больше спрашивать, послушно свернув в протоку, на которую она указала.

Стало еще более душно. И тихо. Даже птицы как будто угомонились. Сверху же надвигался мрак, тучи наползали темной бесконечной вереницей, протянувшейся до самого горизонта. Где-то вдали зловеще загрохотало.

Милдрэд по-прежнему оставалась молчаливой, лежала в лодке, покусывая травинку. Позади плоскодонки появлялась среди ряски темная борозда, потом исчезала, когда водоросли медленно сходились. С двух сторон протоки росли большие плакучие ивы, их длинные ветви ниспадали до самой воды, и юноша с девушкой как будто плыли вдоль бесконечного зеленого коридора. И вдруг ветви всколыхнулись под порывом сильного ветра, взлетели, заполоскались, превратившись из зеленых в серебристо-белые. Где-то совсем рядом снова громыхнуло.

Все же Артур отметил, что такое наличие ив указывает на то, что местность тут несколько суше и, возможно, они вскоре куда-то приплывут. Девушка указала рукой на высохшую кривую ветлу в конце протоки.

— Туда! И поскорее, если ты не хочешь промокнуть под дождем.

Артур налег на шест, склонившись под хлещущими по лицу ветками. А когда выплыл… то даже растерялся и едва не упал: конец шеста не коснулся дна. Они выплыли в небольшое и глубокое озеро, посреди которого, будто окруженный полноводным крепостным рвом, высился остров. И там, отражаясь в воде, под замшелыми стволами бузины виднелся уютный, оплетенный зеленью дом с высокой тростниковой кровлей.

— Где это мы? — удивился Артур.

Домик словно сулил им приют среди волновавшихся и гнувшихся на ветру деревьев. Казалось, последний луч солнца под наползавшей тучей горит на его побеленных, оштукатуренных стенах.

— Это охотничий домик моего отца, — улыбнулась Милдрэд. — Он часто приезжает сюда отдохнуть с друзьями, когда охотится на птиц в фенах. И мы сможем переждать тут ненастье.

Юноша внимательно посмотрел на нее, но она невозмутимо приказала ему браться за весла и грести к берегу. Однако даже в ее невозмутимости чувствовалось напряжение. И когда на острове раздался собачий лай и выскочили две лохматые большие собаки, Милдрэд даже перевела дыхание, довольная, что может теперь отвлечься. Она стала звать собак, а затем, выскочив на берег, потрепала их по лохматым загривкам.

Тут из зарослей появился слегка прихрамывающий мужчина с большим тесаком за поясом. Он был крепким и не очень общительным. Молча помог Артуру втащить на бережок лодку, ни о чем не спрашивал, лишь кивнул, когда леди сказала, что они собираются переждать тут грозу.

Артур неспешно прошел в дом, огляделся. Внутри было даже роскошно: чисто выскобленные, без следов копоти бревенчатые стены, мягкие овчины на полу, посередине — очаг с вытяжкой, а рядом с ним — крытый алым сукном столик; в стороне, изголовьем к стене, стояло широкое ложе, застеленное ярким узорчатым одеялом. Артур задержал на нем взгляд, пока Милдрэд громко говорила Тунору — так звали немногословного охранника, — чтобы тот принес им перекусить.

— Это старый солдат моего отца, — пояснила она, когда Тунор вернулся и расставил на столе угощение — кувшинчик с пивом, жареных угрей и ячменные пирожки с медом. Поклонившись, он удалился, а девушка продолжила: — Тунор был ранен в стычке, стал калекой, но все еще силен, вот отец и пристроил его охранять это пристанище. На противоположной стороне островка располагается его хижина. Тунор нелюдим, и ему хорошо тут только с собаками.

Говоря это, Милдрэд не спешила закрывать дверь. Девушка стояла у порога и смотрела на быстро темнеющее небо, на удаляющегося Тунора, который шел через волнуемые ветром заросли и уводил за ошейники псов. Сказала, как хорошо, что они оказались подле охотничьего домика, где можно будет переждать грозу. Вон как небо потемнело, будто уже настал вечер. И молнии то и дело полыхают в туче.

— Милдрэд, — прервал ее быструю, нервную речь юноша. Сделал паузу, когда в вышине раздался оглушительный раскат грома, потом подошел к девушке и взял ее руки в свои. — Кошечка моя, ты ведь не просто так привела нас сюда?

Она молчала, глядя на него снизу вверх мерцающими ярко-голубыми глазами. В проем двери врывался ветер, колыхал завитки волос у ее лица, развевал легкую траурную вуаль, скрепленную на плече брошью. И тут ветер стих, настала немая тишь и стало слышно, как по воде застучали первые тяжелые капли дождя, который уже в следующее мгновение усилился и пошел плотной стеной, заполонив все вокруг, налетел шквалами под пахнувшим холодом ветром.

Артур закрыл дверь, и сразу стало тихо. Он повернулся к девушке, но она торопливо отошла.

— Я поняла, что нам не успеть в монастырь до дождя, и решила, что тут мы вполне сможем переждать грозу.

Говоря это, она принялась чиркать кресалом, высекая искры, потом зажгла свечи. В покое разлился теплый, ясный свет.

Артур по-прежнему стоял у дверей. Опять загрохотал гром. В маленькие окошки с закрытыми ставнями стучал дождь, потом стук усилился, стал оглушающим.

— Милдрэд, нас будут ждать в монастыре, — негромко произнес юноша. — Там будут волноваться и поднимут тревогу.

— Не поднимут. Преподобная Отилия предупредила меня, что не огорчится, если мы вдруг не явимся.

Она резко повернулась, перебросила светлые косы на грудь и крепко их сжала.

— Преподобная Отилия сама хотела, чтобы я осталась наедине с тобой. Можешь верить мне, можешь нет, но это так!

И не успел юноша ответить, как Милдрэд кинулась к нему, обняла, прижалась всем телом, покрывая его лицо, губы, шею быстрыми, жадными поцелуями. В первый миг Артур не смог не ответить, но потом вдруг почти оттолкнул ее. Отвернулся к двери, прижался к ней лбом, бурно дыша.

— Нет, — глухо произнес он и глубоко вдохнул, постепенно успокаиваясь. — Я желаю тебя до умопомрачения, но…

Он резко оглянулся. Пряди черных волос упали на остро блестевшие глаза.

— Я не могу так поступить с тобой, котенок. Ты — моя невеста, и я должен заботиться о твоей чести. Ты должна предстать перед алтарем чистой и непорочной. Чтобы я мог прямо глядеть в глаза твоим родителям. Они готовы верить мне, а мы и так им лжем. Не стоит присовокуплять еще одну ложь. И я… и мы… Мы подождем своего часа!

Он смотрел на девушку почти с вызовом, но она лишь улыбнулась, не поднимая глаз.

— Артур, но нам и не нужно заходить так далеко. Ах, эта потеря невинности в преддверии венчания! Как это всех пугает! Но видишь ли… Ой, мамочки, где мне взять силы, чтобы сказать… сказать такое!.. — Она топнула ножкой и, сжав кулачки, подняла голову, устремила взгляд на низкий бревенчатый свод, словно искала там вдохновения.