Непокорная попаданка. Снять метку - Мария Минц

Рейнард перехватил меня за талию. Перед глазами всё закружилось, я взвизгнула и успела только понять, что потолок и стены почему-то поменялись местами!

В следующее мгновение я уже обнаружила, что лежу навзничь на кровати, а Саторро нависает надо мной, придавливая мои руки к покрывалу!

Сердце заколотилось, как безумное!

— Что вы делаете? — гневно забилась я в его хватке. Бесполезно! Она была стальной, — Вы что задумали?

— Понял, что иначе вас не заставишь следовать моему приказу, — хмыкнул в ответ Саторро, перевёл взгляд на мои руки и вдруг посерьезнел.

— Алина, — отрывисто спросил он, — что это такое?!

Тут же метку Арчибальда пронзила обжигающая боль.

Глава 53

Боль в руке была такой сильной, что у меня вырвался невольный вскрик. Я будто бы прикоснулась к раскалённой плите или напоролась на железный прут!

Не проронив ни слова, Саторро аккуратно повернул злополучную руку так, чтобы видеть внутреннюю поверхность запястья.

Я немедленно заёрзала и изо всех скосила глаза так, чтобы не выпускать ничего из виду.

Первое, что я увидела — метку Арчибальда. Дракон по-прежнему скалился, по нему всё так же юркали ярко-зелёные искры. Боль не утихала, и меня это очень напрягло.

Может, Арчибальд что-то задумал?

Или…

Меня охватил липкий страх.

А что, если он пытается через метку как-то навредить мне? Или Саторро?

Тем временем, последний напряжённо вглядывался в рисунок, не особо обращая внимания на мои ёрзания.

Меня это обидело.

— Господин Саторро, ещё чуть-чуть, и я решу, что вы так соскучились по Арчибальду, что рады даже такому напоминанию о нём, — ехидно сказала я.

Ну, не признаваться же ему в открытую, что такое его близкое присутствие меня не напрягает, а наоборот, очень нравится. Правда, поза, в которой мы находимся, уж слишком двусмысленная, и…

Мысль, последовавшая за этим “и”, был такой развязной, что у меня вспыхнули щёки, и я разозлилась только сильнее.

Саторро мельком взглянул на меня. Его правая бровь приподнялась.

— А вы сами не замечаете ничего необычного? — вкрадчиво спросил он.

Я честно всмотрелась в метку. Сначала хотела ответить категорическим “нет”, но потом до меня дошло, что он имеет в виду.

Из-под метки Кирро как будто бы проступали очертания ещё одного рисунка. На коже виднелись завихрения бледно-розовых линий, абсолютно незаметных на первый взгляд.

Сначала я подумала, что это царапины, но чем больше вглядывалась, тем четче понимала: нет. В том, как они переплетались между собой, была определённая система.

Это же…

— Это рисунок! — ахнула я. Сердце взволнованно забилось.

— Верно, — кивнул Саторро. Он рывком отстранился от меня и поднялся. Я ощутила укол досады, но он не дал мне как следует огорчиться в глубине души. Просто наклонился, взял меня под локоть и поднял с кровати.

От такого движения голова закружилась. Я покачнулась, но упасть мне Рейнард не дал. Придержал за спину, не дав вновь рухнуть на кровать.

Другой рукой опять схватил моё запястье с меткой.

— Впервые вижу такое, — сказал он, беззастенчиво поворачивая мою руку туда-сюда. От его прикосновений по спине галопом неслись мурашки, а сердце колотилось, как бешеное.

А он, кажется, вообще ничего не замечал!

— Какое — такое? — рискнула спросить я. От волнения горло пересохло, и голос получился сиплым.

— Когда что-то проявляется под меткой, — пояснил Саторро, — обычно, когда она проявляется, то крепко впечатывается в кожу, и всё. Никаких других посторонних узоров или надписей рядом. А здесь… я не знаю, как это охарактеризовать.

— Может, просто подождать, пока само пройдёт? — предложила я.

А что? Любимый аргумент любого, перед кем замаячила перспектива тащиться ко врачу!

Однако Саторро упрямо мотнул головой.

— Не отходите от меня далеко, Алина, — распорядился он, — я хочу разобраться, что это за штука. Тем более… — и вдруг он осёкся.

— Тем более? — жадно переспросила я. Сердце вдруг замерло в предвкушении, а я ощутила, что стою на пороге чего-то важного. Словно Рейнард сейчас скажет что-то очень важное.

Или ободряющее…

Но Саторро мне такого удовольствия не доставил.

— Не важно, — бросил он, отпуская меня, — просто будьте неподалёку так, чтобы я в любой момент мог вызвать вас к себе.

Ох, зря он это сказал! В голове тут же закружилась тьма всяких глупостей, и я ожесточенно замотала головой, чтобы избавиться от них.

— Совсем недавно вы упомянули дневник Вивиан, — отрывисто сказал Саторро и словно вновь стал прежним — суровым и неприступным герцогом, — что вам удалось выяснить?

— Ах, да! — вспомнила я, — Секунду!

Выхватила дневник из-под подушки, лихорадочно пролистала в поисках нужного места.

Попутно с неудовольствием заметила, что пальцы у меня дрожат — буквально в такт бешено колотящемуся сердцу.

Нашла!

— Вот, смотрите, — сунула Рейнарду раскрытую книжечку, — ничего странного не замечаете?

Саторро приподнял бровь, но молча вынул дневник сестры из моих рук и бегло пробежал глазами по страницам.

– “Нефелия всегда знает, как приготовить знаменитый варнашарский гуляш. Она приглашает меня к себе в начале зимы — на посиделки. Мы будем готовить каладжики, гадать на картах и веселиться…” и что вам тут не нравится?

“Ещё бы знать, что такое каладжики”, — чуть не брякнула я, но вслух сказала другое:

— А вас всё устраивает? Это же бессмыслица!

Рейнард нахмурился. Его глаза вновь скользнули по строчкам.

— И самом деле… — протянул он, — первая строчка звучит странно.

— Именно! — щёлкнула я пальцами, — Зачем бы Вивиан писать очевидную истину про гуляш? Если Нефелия и впрямь его так хорошо готовит.

Саторро не прекращал хмуриться.

— Ну, предположим, — медленно проговорил он, чётко разделяя слова, — и какой же вы сделали из этого вывод?

Я торжествующе взглянула на него, ощутив прилив небывалого азарта.

— Прежде, чем делать выводы, посмотрите сюда! — сказала я и демонстративно провела пальцем по едва заметным остаткам недостающей страницы.

Рейнард тоже приложил палец к срезу, и вдруг в его глазах вспыхнул огонь.

— Чувствуете? — деловито спросила я, — Здесь была ещё одна страница. На ней точно есть какая-то информация, которая может иметь отношение к исчезновению Вивиан! Ну, или по крайней мере, разъяснить непонятки с написанным в её дневнике.

— А вы молодец, Алина, — неожиданно сказал Саторро, пристально разглядывая дневник. От этой неожиданной похвалы я вспыхнула и потупилась, — увидели то, что ускользнуло от моего внимания! Но где же тогда эта страница?

Мой ликующий настрой тут же поутих. Я покаянно развела руками.

— Пока не знаю, — вздохнула я, — её ещё предстоит найти…

— А может, и не предстоит, — перебил меня Саторро, и в его тоне вдруг тоже скользнули торжествующие нотки. Я потрясённо уставилась на него.

Он прищурился.

— Смотрите внимательно, — велел