Ночь богонгов и двадцать три пули - Андрей Бондаренко

В кресле обнаружился пожилой коротко-стриженный тип с наглыми глазами опытного торговца немецкими пылесосами китайской сборки. А на краю письменного стола разместилась, выставив на всеобщее обозрение полные белоснежные колени, губастенькая брюнетка лет семнадцати-восемнадцати от роду.

— Меня зовут — «Сантьяго», — нежно и трепетно поглаживая девичью коленку, представился «торговец пылесосами».

— Консультант, — скромно отрекомендовался Макс. — Только соответствующих документов, к сожалению, предоставить не могу.

— И не надо, — плотоядно оскалился вождь австралийских фашистов. — Во-первых, мне показывали вашу фотографию. А, во-вторых, на мой вкус, лучшим документом является денежный чек…

— Конечно, конечно, — Смит выложил на стол, рядом с аппетитными белоснежными коленями, разноцветную бумагу самого солидного вида.

— Что это?

— Сертификат Австралийского Национального Банка. На предъявителя. На сто тысяч американских долларов. Банковский офис находится рядом с вашим зданием. Можете убедиться в подлинности предлагаемого сертификата прямо сейчас.

— До утра подождёт, — отправляя бумагу в ящик письменного стола, заверил Сантьяго. — Когда я получу вторую половину?

— Как и договаривались. Сразу после успешного завершения операции. То есть, через сутки с небольшим.

— Значит, работаем следующей ночью?

— Почему бы и нет? — передёрнул плечами Макс. — Как у вас с оружием и боеприпасами?

— Получили — в полном объёме — ещё полторы недели назад. Даже с некоторым избытком.

— Может, уточним некоторые детали? Есть план местного метро?

— Найдём, — Сантьяго начальственно и многозначительно похлопал ладонью по белоснежной коленке.

— Что такое, милый? — томно промурлыкала брюнетка.

— Принеси-ка нам, киска, чего-нибудь выпить.

— Ну, не знаю, право…

— Давай-давай, не ленись, милочка.

— А чего принести-то?

— Что в баре отыщется, то и тащи. Винца там. Текилы. Пива. Орешков всяких.

Черноволосая красотка, игриво покачивая стройными бёдрами, удалилась. Хлопнула дверь. Фашиствующий молодчик разместил на столешнице лист бумаги с планом метрополитена Сиднея, после чего предложил:

— Давай, Консультант, показывай. Не стесняйся.

— Без вопросов, — оживился Смит. — Сейчас покажу…. Итак. Первые десять бойцов в масках заходят — за пять-шесть минут до закрытия — на станцию Розелл. Осматриваются и открывают огонь на поражение из автоматического оружия. В качестве мишеней выбирают, понятное дело, только цветных и черномазых. Вторая группа боевиков занимается тем же самым, но уже на станции Мартин Плейс. Потом группы следуют — по тоннелям, прикрепляя ко всем встретившимся металлическим поверхностям магнитные мины — навстречу друг другу. Мины предварительно настраиваются на пятнадцатиминутную задержку. Группы встречаются на станции Пирмонт и поднимаются на земную поверхность. В метро гремят взрывы, из вентиляционных штреков вырываются языки пламени, пахнет гарью, начинается всеобщая паника. Бойцы — спокойно и непринуждённо — садятся в специальный автобус, и их развозят. Куда развозят? Да, куда скажете. По домам, в лесной лагерь, до ближайшей заброшенной каменоломни. Мне, собственно, всё равно.

— Я подумаю над дальнейшими действиями, — хищно улыбнувшись, пообещал Сантьяго. — Вполне возможно, что отыщется и подходящая каменоломня…

Бесшумно приоткрылась дверь, в кабинете — с овальным, плотно заставленным подносом в руках — появилась юная брюнетка и, радостно улыбнувшись, доложила:

— Текила, граппа, канья, чёрный ямайский ром, консервированные оливки, солёные орешки, миндальное печенье. Ничего другого, Вождь, в баре не обнаружилось.

— Молодец, киска! — скупо похвалил соратницу главный австралийский фашист и тут же обеспокоенно задёргал длинным носом: — Что это такое? Палёным воняет?

— Есть такое дело, — подтвердила девушка. — И дыма полно в холле. Желтоватый такой. Стелется над полом…

— Дым? Желтоватый? Стелется? Вот, дура…. Отставить — текилу! Пожар! Тревога!

Они выбежали в холл, и Макс надсадно закашлялся — противный удушающий дым был везде и всюду. На полу, возле входа в коридор, безвольно разбросав руки и ноги в стороны, неподвижно застыл толстый охранник.

— Дым спускается со второго этажа, — определил Сантьяго. — Плохо дело. Уходим! Консультант, оставь бородатого в покое. Не до ерунды. За мной! На улицу!

Длинный узкий коридор привёл их к массивной входной двери. Повозившись секунд десять-двенадцать с задвижками и замками, брюнетка объявила:

— Она закрыта снаружи! Что делать? Кха-кха-кха! Кха-кха…

— Не знаю, — из густой серо-жёлтой пелены показалось испуганное лицо Сантьяго. — Это конец. Кха-кха-кха! Кха-кха…

Смит, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, понял, что ещё немного — и он потеряет сознание. Всё тело охватила вялая слабость. В горле отчаянно першило. Ноги, сделавшись ватными, мелко-мелко подрагивали и предательски подгибались.

Он, безвольно прикрыв глаза, сполз-опустился на пол.

В голове вяло копошились прощальные мысли: — «Непростой дымок, ей-ей. Наверняка, без специализированной химии здесь не обошлось. Сам, братец, виноват. Надо было доверять народным приметам. То бишь, обойти данный офис стороной, а операцию перенести на пару-тройку суток…. Сутулый вентиляционный рабочий? Чёрт побери! Это же был загримированный Джеймс Честерфилд, собственной персоной! Ай-яй-яй, так лопухнуться. Непростительная ошибка…. Что же это получается? МИ-6 такими изощрёнными „дымовыми“ диверсиями не занимается. Они, снобы английские, всегда действуют значительно прямолинейней и грубей. На кого же тогда работает Джеймс? На кого? На кого? На кого?».

Додумать Макс не успел, на сознание — медленно и плавно — опустилась чёрная предсмертная шторка…

Глава двадцать первая

Проверки на вшивость

Австралия, западнее Большого Водораздельного хребта, в километре от деревни — «Алексеевка».

Из-за высоких кустов акации донеслись возбуждённые девичьи голоса, в которых легко угадывался легкомысленный охотничий азарт.

Впрочем, уже через несколько секунд голоса стихли. Вернее, были заглушены громким звериным воем, наполненным — до самых краёв — нечеловеческой тоской и лютой яростью, обещавшей скорую, но чрезвычайно-мучительную смерть…

Аль, не раздумывая, извлекла из планшета пистолет, конфискованный в Бёрнсе у незадачливого констебля Лариджа, и коротко щёлкнула предохранителем.