От красного галстука к чёрной 'Волге' - Котов

— гул голосов, скрежет тормозов, и где-то там, под всем этим, должен был быть ее голос.

И тогда он услышал. Чистый, высокий голос, пробивающийся сквозь шум вокзала. Он шел на этот звук, как на маяк, и вот — увидел ее.

Аня стояла у колонны в старом, но аккуратном платье, с бабушкиной шляпой в руках. В шляпе лежали жалкие монеты и несколько смятых купюр. Она пела "Темную ночь", и голос ее дрожал — то ли от холода, то ли от волнения. Люди спешили мимо, почти не обращая внимания, лишь изредка кто-то бросал мелочь.

Петя подошел ближе и замер. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, его сестренка, которая когда-то носила его фарцовые джинсы и смеялась над его шутками. Теперь она пела на вокзале, чтобы не умереть с голоду.

Когда песня закончилась, Аня подняла глаза и увидела его. На ее лице промелькнуло что-то — страх? Стыд? — но она быстро взяла себя в руки.

— Что, пришел посмеяться? — спросила она, пряча шляпу за спину.

Петя молча достал из кармана толстую пачку денег и положил в шляпу.

— Собирайся. Везу тебя домой.

Аня хотела что-то сказать, но Петя уже повернулся и пошел к выходу. Через мгновение он услышал ее шаги за спиной — тихие, неуверенные, но следующие за ним.

Они ехали молча. Петя сжимал руль так, что костяшки побелели, Аня смотрела в окно. Только когда они подъехали к дому, она тихо сказала:

— Спасибо.

Но Петя знал — этих денег хватит ненадолго. И что завтра он снова увидит отца, пьяного и жалкого, а может, и мать где-нибудь у ларька. И что ничего из этого уже не исправить.

На следующий день Петя дал отцу сумку с едой и иностранной одеждой. «Продавать будешь. Давать деньги и еду буду, но самогонки не выпросишь!» - Говорил Петя.

Сначала он приглядывал за отцом, но люди покупали его товары. Отец начал работать на своего сына. Раньше он называл Петю бандитом и говорил, что помощи у него не попросит, но теперь был вынужден мёрзнуть на улице и продавать товары своего сына. Тем временем Петя смотрел на отца через стекло своей машины. Он оглядывал толпу – подростки, люди в старой одежде толпятся на рынке, в слякоти и лужах, с большими сумками и пытаются продать свои старые вещи. Стояли часами, днями, но никто не покупал – все пытались продать.

Время летело быстро. Новый год, который Петя отмечал с братвой «красных», январь, февраль, март, челноки, которых становилось больше, «крайние», которых ловили по всей стране и отправляли в колонии. Петя увлекся чтением по вечерам – книги Кэллаханов его отвлекали, но ненадолго.

Денег становилось больше, но с ними приходили и проблемы – в марте на Петю набросился киллер. Ударил его ножом в ногу, но киллера спугнул прохожий. Теперь Петя выходил на улицу с легким бронежилетом под курткой, ожидая шальной пули и нападения со спины.

Глава 17 "Последний профессор"

Май 1995.

Петя стоял у окна в логове "красных", раздавая указания новым челнокам. В комнате пахло табаком и потом, на столе валялись пачки денег и макаров с отпечатками пальцев.

— Ты везешь это в Питер, — тыкал он пальцем в карту худому парнишке лет семнадцати. — Если слинешь — найду.

Днём его неожиданно занесло к старой школе. Пожилой охранник остановил Петю, но он лишь сильно сжал щеку охраннику, а затем толкнул так, что охранник рухнул на пол. Нахлынули воспоминания – Борька, замечания от учительницы, первая учительница и шахматный турнир. В актовом зале шёл концерт. Он зашёл и вдруг услышал скрипку. Выглянул — на сцене стояла Аня в чёрном платье, водила смычком по струнам. Играла что-то сложное, грустное.

Петя застыл в дверях. Вспомнил, как она в шесть лет пыталась играть на пианино, а он смеялся: "Отстой!". Теперь она играла так, что у него в горле встал ком.

Когда она закончила, он быстро вышел на улицу. Закурил. В голове крутилось: "Катя беременна. Аня играет на скрипке. Я тут стою с пистолетом за поясом".

— Вот он! – Послышался голос охранника за спиной.

Петя медленно повернулся. Рядом с охранником стоял худой и высокий учитель географии, казахской национальности.

— Из этнической бригады? – Петя вытолкнул обоих из актового зала, а затем закрыл дверь.

Мужчины испуганно смотрели на Петю.

— Знаешь, географ, что моего друга, с которым я эту школу закончил, убили такие же, как ты. Этническая бригада.

Учитель сглотнул, а охранник медленно отходил.

— Беги, гаврик! – Рявкнул Петя на охранника.

Охранник тут же быстрым шагом пошел к лестнице. Петя взял учителя за воротник и приоткрыл дверь актового зала.

— Видишь ту девочку со скрипкой?

— Д-д-да. – Робко ответил учитель.

— Вот сейчас она закончит выступление…и ты, как Тузик к ней прибежишь и передашь привет от брата. Скажешь, что мне понравилось её выступление, а если не добежишь, то Москва-река ждет тебя.

После выступления учитель географии быстрым шагом пошёл к Ане, а Петя рассмеялся.

В машине снова позвонил телефон. Лёха.

— Петро, где ты? Тут дело горит!

— Еду, — буркнул Петя и завёл двигатель.

Но всю дорогу перед глазами стояла Аня со скрипкой. И это бесило больше всего.

В логове «красных» Лёха подошел к Пете. Оказалось, что один из «крайних» рассказал в милиции о Пете, но дядя Коля помог скрыть показания и выдал «крайнего», чтобы улучшить отношения с «красными».

В подвале логова "красных" пахло сыростью, машинным маслом и чем-то металлическим. Петя сидел на ящике из-под патронов, курил, смотря сквозь дым на связанного парнишку лет семнадцати. Тот дрожал, прижимаясь спиной к бетонной стене, губы в кровь изжеваны.

— Ну что, герой, — Лёха пнул его сапогом, — рассказывай, как ты с ментами дружил.

Парень захлебнулся словами:

— Я н-не... Они меня поймали с закладкой, я...

Петя встал, медленно подошел. В глазах — пустота.

— И что ты им сказал?

— Только про джинсы... клянусь...

Лёха рассмеялся, достал из-за пояса монтировку.

— А про Петьку?

— Н-нет...

Лёха взглянул на Петю — мол, решай.

Петя повернулся, затянулся, бросил окурок в угол.

— В лес.

Через час "Волга" с затемненными стеклами выехала за город. В багажнике лежал мешок, из