Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

и в Москву также не увенчались успехом – ответа не последовало. В этих условиях Делагарди решил последовать совету Горна и 25 января созвал собрание, на котором присутствовали самые достойные горожане.

Открывая собрание, Делагарди напомнил собравшимся об утрате Тихвина и Гдова и спросил, намерены ли они и дальше находиться под защитой Густава Адольфа, несмотря на то что Карл Филипп в результате вышеупомянутых событий вышел из борьбы за престол. Ответ был именно таким, как ожидал Делагарди: да, город обязан это сделать, присягнув шведскому королю и принцу. На следующий вопрос – намерен ли Новгород отделиться от Москвы и присоединиться к Швеции – ответ также был положительным. Только и в этом случае речь шла о верности Карлу Филиппу. В ответ Делагарди возразил, что принц уступил управление Новгородом своему брату – королю. Предложение рассмотреть вопрос об отречении новгородцами не было принято. Тогда Делагарди выдвинул требование, чтобы Новгород был связан со Швецией на тех же условиях, на каких поляки были связаны с литовцами после Люблинской унии. На все предложения и угрозы Делагарди у новгородцев неизменно был один и тот же ответ: город связан клятвой с принцем Филиппом и поэтому не может его подвести.

В письме королю Делагарди не скрывал, что ему ничего не удалось добиться. Он объяснял, что само возвращение Карла Филиппа в Швецию уже вызвало большое уныние у новгородцев, а теперь, вдобавок, «рождаются подозрительные идеи». После того как истинные намерения Швеции станут известны, она должна будет добиваться их силой. Поэтому из Швеции в Россию должно быть отправлено больше войск, а тем, кто уже здесь, должно быть выплачено жалованье[317].

В связи с неудачей переговоров Делагарди склонялся к сотрудничеству с Польшей, тем более, что поляки вновь пытались установить с ним контакт. После того, как Сигизмунд III подавил мятеж в армии в декабре 1613 г., он снова получил свободу действий. А поскольку он решил сначала заняться русскими делами, ему нужен был мир в отношениях со Швецией. Поляки разными способами пытались уладить вопрос о перемирии, которое следует использовать для совместной борьбы против России. Польский представитель Гонсевский предлагал следующие условия: у шведов останется Новгород, а поляки сохранят завоеванное ими. Отдельные захваченные территории будут переданы той стороне, в чьей зоне интересов они находятся. Гонсевский также предлагал несколько тысяч всадников.

Помня, что король критиковал его за сотрудничество с Сидором, Делагарди не сомневался, как Густав Адольф отнесется к предложениям Гонсевского. Об этом ему напомнил и Горн, до которого дошли слухи об инициативе Гонсевского. По мнению Горна, эта инициатива вызывает подозрения и попахивает фальшью. Контакты с поляками могли также вызвать недоверие короля к главнокомандующему шведской армией – «ведь без двойного укрытия среди цветов может быть змея». Делагарди поспешил заверить его, что истинные цели поляков не ускользнули от его внимания. Кроме того, Густав Адольф не запретил подписать договор о перемирии с Гонсевским. В письме Гонсевскому от 27 января 1614 г. Делагарди подтверждал, что будет соблюдать перемирие, согласованное весной, но делегировал решение оставшихся вопросов двум королям и переговоры о перемирии в балтийских провинциях.

Вопрос о перемирии перестал быть актуальным, когда в 1614 г. польские войска из северо-западной России отправились на юг. Гонсевский вернулся в Польшу, а Лисовский покинул районы, где ранее совершал рейды. Остальные казачьи отряды впоследствии неоднократно появлялись в рядах шведов. Благодаря тому, что польские войска ушли, Делагарди освободился от угрозы вести войну на два фронта, которая давно вызывала его тревогу. Это, несомненно, укрепило его уверенность в себе и решимость при отражении русского наступления на Новгород.

Согласно приказу Густава Адольфа Делагарди от 23 сентября 1613 г., повторенному в ноябре того же года, Делагарди должен был сначала приступить к осаде Тихвина и Гдова, разместить в них гарнизоны, а остальные войска собрать для обороны Новгорода и его окрестностей. Однако сентябрьское письмо короля Делагарди получил только в декабре, когда он по собственной инициативе уже сосредоточил войска. К этому его подтолкнула подготовка русских к походу на Новгород. Ситуация, сложившаяся после событий лета 1613 г., определила действия в течение зимы. Русские удерживали Тихвин. Их естественной целью в этом районе стало взятие Ладоги и Орешка, чтобы нарушить пути сообщения шведов через реку и Волхов, через Ладогу, к Ниену. На другом фланге им удалось стабилизировать ситуацию, освободив Гдов. Теперь гарнизоны в Пскове и Старой Руссе могли объединить усилия, чтобы обойти Новгород с запада через Порхов. Чтобы полностью замкнуть кольцо вокруг Новгорода, русские должны были вести главные силы по дороге, ведущей из Москвы через Валдай и Бронницы. Однако на этом важнейшем участке русским не удалось реализовать свои планы. К сожалению, сбор рати Д.Т. Трубецкого затянулся. У шведов появилась возможность для действий на флангах, прежде чем рать Трубецкого двинется на Новгород.

Для объяснения действий, предпринятых Делагарди перед зимним наступлением русских, необходимо вернуться в середину сентября 1613 г., когда ему пришлось снять осаду Тихвина, и отряд русских казаков был изгнан из Старой Руссы отрядом Кнута Ханда. Когда шведские войска вернулись из Тихвина в Новгород, Делагарди – чтобы улучшить ситуацию со снабжением, а также предотвратить новые нападения русских – был вынужден в начале октября отправить Коброна «в район, где сходятся дороги из Москвы и других городов» (вероятно, речь шла о Бронницах). Он возглавил часть своего полка, стоявшего в Новгороде, а именно 3 эскадрона и 1 роту, общей численностью около четырехсот человек, из мятежного полка Меннихгофена, а также отряд финнов, неизвестной численности. Весь отряд насчитывал около 1200–1500 человек. Таково было положение, когда в середине октября Делагарди получил известие, что к Тихвину вернулось 1000 казаков, раннее отброшенных от города. Кроме того, по дороге из Москвы в сторону Тихвина, расположенного примерно в 200 км от Новгорода, двигается отряд численностью около 2000 воинов – как позже выяснилось, под командованием полковника Исаака Сумбулова. Коброну было приказано атаковать отряд Сумбулова, если он продолжит марш. Для этого его подразделение было усилено, благодаря чему оно имело «максимальное количество солдат, которое я мог послать». Что касается командира укрепления в Старой Руссе Франса Дейкера, то считалось, что он способен сдержать приближающихся казаков с помощью уже имевшихся у него солдат[318].

У Старой Руссы находился передовой отряд рати Д.Т. Трубецкого, направленной в сентябре 1613 г. по решению Боярской думы в поход на Новгород. Отряд, состоящий в основном из казаков, «людей с довольно темным прошлым», возглавил Андрей Палицын. В составе отряда находились новгородские дворяне, присягнувшие Михаилу Романову, казачьи станицы атаманов Ивана Балаша, Бессона Гаврилова,