Время больших побед - Борис Царегородцев

– Тогда, Михаил Петрович, сейчас езжайте на завод и поговорите с тамошними специалистами насчет переделок, надо выяснить, смогут они все сделать и сколько времени им понадобится.

– Товарищ адмирал, я только сейчас вызову сюда капитана второго ранга Пономарёва и еще кого-то из его подчиненных, чтобы полазили по лодке и прикинули, куда и как можно все наши задумки приладить. Чтобы все выглядело солидно и нас не раскусили. Товарищ генерал, вы, пожалуйста, дайте добро на их приезд сюда. Пономарёв и его люди все посмотрят, прикинут, кто-то вернется назад за материалами. Их надо туда и обратно сопроводить. И это не на один день. Им придется немного повозиться, вы только не сильно опекайте, а то будет в глаза бросаться.

Я уехал на завод договариваться, после того как отправил вызов Пономарёву, обрисовав ему, что требуется от него. Пусть подбирает людей, а пока берет с собой парочку самых смекалистых и скачет галопом прямо на завод, «Сусанины» будут из команды Сапожникова.

Прибыв на завод и найдя нужных людей, начал втолковывать им, что от них требуется. И требуется все это в ближайшие две недели и в полной секретности. Но тут я узнал неприятную весть, здесь же на заводе ремонтировалась англичанка Р-43.

– И сколько она у вас будет тут стоять?

– Минимум дня два-три.

– Даю максимум тридцать часов, и чтобы ее здесь не было. Нам не надо, чтобы кто-то из них видел, что мы пытаемся сделать с тройкой.

– Мы не успеем ее доделать.

– Постарайтесь. Работайте в три смены.

– Мы и так работаем в три смены.

– Так снимите людей с других кораблей, да хотя бы на сутки с тройки снимите, и все бросить на англичанку. Или найдите для К-3 такое место, чтобы никто не видел, что происходит на ее борту.

В этот же день я связался с Головиным через Кочеткова и объяснил суть проблемы. Попросил его срочно найти Казакова и выяснить, собрал он свой радар или нет. Если да, то мы ему предоставляем подводную лодку в качестве экспериментального судна. Но все, что он там собрал, надо как можно скорее доставить на север.

После обеда прибыл Пономарёв, с ним еще трое его подчиненных, пришлось мне опять ехать на завод. Командир К-3 Малафеев вначале не слишком был рад тому, что его подлодка задержится на неопределенное время на заводе да еще из нее хотят что-то непонятное сделать. Он надеялся уже через неделю выйти в море. Все вместе мы полазили по подлодке, намечали, где и что будет стоять. Видя его кислую физиономию, я решил его утешить.

– Кузьма Иванович, если хочешь выйти в море, есть две вакансии. Если согласен, я помогу перевестись временно на другую подлодку. Можешь выбирать. На Л-20 или С-51. Их командиры с завтрашнего дня убывают на учебу надолго, так что соглашайся. «Л» и «С» – это, конечно, не «Катюша», зато в базе сидеть не придется. Один выход успеешь сделать, потом вернешься на свою «Катюшу».

– Я согласен, товарищ контр-адмирал.

– И на какую подлодку ты согласен перейти?

– Я соглашаюсь на Л-20.

– Тогда можешь принимать ее, вечером зайдешь, получишь документы. Что скажешь, Владимир Александрович, – обратился я к Пономарёву, – сможешь правдоподобную декорацию устроить, если Казаков нам ничего не предоставит? Но надо сделать так, чтобы все мигало, крутилось и при внешнем осмотре выглядело натурально.

– Товарищ адмирал, сделать-то мы сделаем, но, если какой-то их спец засунет свой нос, весь обман вылезет наружу.

– Так надо сделать так, чтобы без ключей ни одну панель снять никто не смог. Тогда давайте приступайте, подготавливайте все, что нужно. Если у Казакова нет готовой аппаратуры, через пару дней начнешь устанавливать свою. Еще раз все досконально посмотрите, где и как вы ее разместите, чтобы потом без всякой подгонки поставил – и все готово. А то мы привыкли все подгонять самым универсальным инструментом, зубилом и кувалдой.

До позднего вечера я был занят и никак не мог вырваться в госпиталь к Катерине. Попал я в госпиталь где-то около двенадцати ночи. Разыскал Катерину в одной из комнатушек госпиталя, приспособленной для дежурных. Она спала под очень тоненьким одеяльцем, накрытая сверху еще шинелью. Я стоял около ее кровати и смотрел, как она спит, поджав ноги к животу, наверное, замерзла, и подсунув ладошку под щечку, как маленький ребенок. Она сладко спала. Волосы каштановыми волнами разметались по подушке, веки немного подрагивали во время сна. Интересно, что за сон она видит? В комнате она была не одна, еще одна кровать была занята какой-то особой женского пола, наверное, медсестра, может, и врач. Я стоял минут пять перед ее кроватью и не решался разбудить. А между тем в моем мозгу проскакивали низменные мысли, которые я старался засунуть в самые дальние уголки сознания. Но они снова и снова вылезали наружу, строя перед глазами всякие эротические картинки. А вы что хотели, уже почти год мы тут в отрыве от женского коллектива, да и я пока не старый, только сорок три будет. Так почему мне должно быть все до лампочки при виде спящей девушки. Я уже совсем чертыхнулся, когда почувствовал прилив крови и какое-то шевеление ниже пояса. Еще мне этого не хватало, чтобы меня застукали перед спящей красоткой, которую тра… глазами. Я уже собирался выйти из комнаты и не тревожить ее сон, но тут половица скрипнула под моей ногой, и она открыла глаза. Привыкла чутко спать на этой работе, когда от легкого прикосновения или шепота человек просыпается по требованию. Она посмотрела на меня удивленными глазами, подтянув одеяло под самый подбородок.

– Товарищ адмирал, а вы что тут делаете?

– Да вот приехал на тебя полюбоваться, пока ты спишь. Ты не замечала, какая ты красивая, когда спишь?

– А как я могу себя увидеть, если сплю?

– Хорошо, я тебе как-нибудь покажу твой сон, если мне удастся заснять его на фотоаппарат.

– А разве красиво исподтишка за беспомощной девушкой подглядывать?

– Я не подглядывал, разве я посмел бы подглядывать. Я просто любовался, а это не запрещено. Катюша, давай перебирайся ко мне на квартиру, хватит тут по углам ютиться. Там две комнаты, в одной из них располагайся и ничего не бойся, я почти там не бываю, свободного времени нет, все время на службе. А тебе нужен полноценный отдых, там тебя никто не побеспокоит. Так что забираем твои вещи, и я тебя отвезу на квартиру, отдам ключи и опять на службу. Располагайся и будь как дома.

В этот момент проснулась вторая и, еще не открыв глаза, начала возмущаться:

– Эй, вы там, дайте поспать, вам что, для болтовни дня не будет, и так уже скоро вставать, а тут двое каких-то ненормальных разболтались, и шли бы вы (по известному адресу) в коридор, раз спать не хотите.

Но вот девица открывает глаза, и они открываются у нее все шире и шире. Если она их не придержит руками, подумал я, то они сейчас у нее выпадут из орбит.

– Ой, извините меня, товарищ адмирал, я подумала, это наши девчонки опять болтают.

– Это ты нас извини, что потревожили и разбудили, мы сейчас уйдем.

– Да разговаривайте, я одеялом накроюсь.

Я рассмеялся:

– Нет, мы уходим, только Екатерина соберется. Катюша, я жду тебя в коридоре, не затягивай сборы, тут некоторым выспаться надо.

Я вышел и стал ждать, когда она соберется. Отвез ее к себе на квартиру и предоставил ей ключ.

– Давай располагайся, можешь занять вот эту комнату, тут даже дверь есть. Здесь тебе никто мешать не будет. Сам я расположусь в этой комнате, иногда буду заходить, когда более-менее разберусь с делами. Катерина, вот еще что. Тут продукты, – подаю пакет, который захватил из машины, – я даже не знаю, что там мне мой адъютант насобирал, но на первое время будет что поесть.

– Да что вы, товарищ адмирал, не надо, нас в госпитале кормят.

– То в госпитале, а когда у тебя не будет дежурства, что будешь кушать? В общем, так, я думаю, ты сама со всеми делами разберешься, отдыхай, а то я не дал тебе отдохнуть. Если что нужно будет, вот мой номер телефона, звони, не стесняйся, а я поехал.

– Да ничего мне не надо, у меня все есть.

– Бери, пригодится, и не пререкайся со старшим по званию. Не слышу ответа.

– Есть не пререкаться со старшим по званию.

– Ну, вот и хорошо, – улыбаясь, ответил я. – Ты звони, Катюш, не стесняйся.

Еще почти неделю я безвылазно находился на службе, пришлось помотаться по полуострову, побывать на кораблях, в гарнизонах, на освобожденных землях, был и в Киркенесе, и на аэродроме, по которому мы впервые применили наши ракеты. Теперь тут базировалась наша авиация, но следы нашего удара сохранились в виде остовов сгоревших самолетов. Да и Гаврилов здесь со своей группой порезвился, это было видно по кратеру, оставшемуся после того, как в этом месте взлетел склад с боеприпасами. Тут же, сваленные в кучу, раздутые и с вырванными днищами, бочки из-под горючего – все, что осталось после склада ГСМ. Хотел я и до линии фронта добраться, поглядеть, что и как там, но поездку перенес на другое время. Пару раз побывал на К-3, где полным ходом шли работы по установке декораций к предстоящему спектаклю. Если бы у нас было больше времени, мы бы установили радар Казакова, но он не успевал, хотя обещал в июле привезти его на испытание. Из-за загруженности я так ни разу не сходил на квартиру.