Тайна из тайн - Дэн Браун

Лэнгдон жёстче, чем ожидал, приземлился на крышу здания для посетителей. Прервав спуск там, где лестница выходила на крышу, он ухватился за перила, закинул ноги вверх и влево, перелетел через низкое ограждение и не очень грациозно приземлился на покатую кровлю.

Перекатившись на живот, он скатился к краю, спустил ноги в желоб и прыгнул на землю с тыльной стороны здания. Лэнгдон предполагал, что его любительские акробатические трюки не остались незамеченными внутри, и, не теряя времени, ринулся в лес, удаляясь от башни как можно быстрее.

Не успел он отбежать и на тридцать ярдов, как услышал крики Павла и звуки его шагов по заснеженному лесу.Это было быстро.Лэнгдон надеялся на большее преимущество. Ещё он пожалел, что на нём были ботинки Tod’s, а не Nike.

Неслось между деревьев, Лэнгдон испытывал тревожное ощущение, что Петршинская башня была ловушкой. Спустя несколько минут после его приезда появился ÚZSI. Может, ту записку оставил Павел?Он пытался изолировать меня, чтобы застрелить? Кто-то действительно хочет моей смерти?!

У меня Катерина. Приходи в Петршинскую башню.

Очевидно, Кэтрин здесь не было, да и вряд ли она тут вообще появлялась.

Ничто не имело смысла — включая её письмо на енохианском.

LXXEDOC?

Что она пытается мне сказать?!

Впереди показалась поляна с несколькими аттракционами парка — каруселью, конюшней, розарием, часовней. Вырвавшись из леса, он выбежал на гравийную площадку, радуясь твёрдой почве, хоть и слышал тяжёлые шаги преследователя за спиной.

Лэнгдон промчался мимо конюшни и сада к часовне, чья крыша-бельведер исторически символизировала "убежище", однако висящий на двери замок говорил об обратном.Не сбавляя шага, он окинул площадь взглядом в поисках убежища. Впереди виднелись три здания, и решение пришло мгновенно.

Первые две постройки наверняка были заперты в этот час — Часовня Кальвари и Церковь Святого Лаврентия, оба здания являлись частью программы обращения этого языческого холма в христианство. Третье сооружение представляло собой безвкусный ярко-желтый замок из сказки, чьи бутафорские башенки украшали разноцветные гербовые знамена на зубчатых крепостных стенах. За поддельным подъемным мостом человек в средневековом костюме как раз поднимал железные ворота, видимо, открывая замок для посетителей. Над входом висел транспарант с надписью: VÍTEJTE/ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

Иногда Вселенная указывает путь, подумал Лэнгдон.

Был ли этот знак божественным подталкиванием в верном направлении или нет, Лэнгдону не оставалось иного выбора, кроме как спрятаться. Быстрый взгляд через плечо подтвердил, что Павел уже вышел из леса на дальнем конце площади и, кажется, сокращал расстояние. Собравшись с силами, Лэнгдон рванул через бутафорский подъемный мост, мимо ошарашенного служителя, врезавшись в небольшую приемную, где в пустой кассе висела табличка:

ZRCADLOVÉ BLUDIŠTĚ

Лэнгдон не понимал значения этих слов, но это не имело значения; в приемной имелся лишь один турникет, перекрывающий, по-видимому, единственный вход в замок — узкую арку, ведущую в темный коридор.

Прости меня, Золушка,подумал Лэнгдон, перепрыгнув через турникет и ринувшись в проем. Он помчался по каменному коридору, резко свернул налево и ворвался в сверкающую шестигранную комнату. Лэнгдон резко остановился, потрясенный тем, что увидел вокруг.

Что за?!.

Шестеро мужчин стояли по кругу, равномерно распределившись вокруг Лэнгдона, и все пристально смотрели на него.

Что было еще страннее — все шестеро были его отражениями.

Теперь Лэнгдон понял значение ZRCADLOVÉ BLUDIŠTĚи отчаянно пожалел, что сделал другой выбор.

ГЛАВА 51

Фиолетовая подсветка квартиры Голема действовала успокаивающе после жестокого эпизода с убийством Майкла Харриса. Приняв быстрый душ и накинув халат, Голем теперь стоял на коленях в темном святилище перед своей святыней — священной комнатой, где он воздвиг алтарь в ее честь.

Дань уважения женщине, для защиты которой я родился.

Стоя на коленях во тьме, он чиркнул спичкой и зажег три вотивных свечи, расставленные среди засушенных цветов на столе. Когда трепещущий свет стал ярче, он поднял глаза к фотографии, висящей над алтарем.

Голем с любовью улыбнулся ее лицу.

Я здесь, чтобы охранять тебя... и при этом ты даже не знаешь меня.

Черты лица женщины нельзя было назвать классически красивыми. У нее были ярко выраженные славянские черты, светлые волосы до плеч и сломанный нос... но Саша Весна была всем миром для Голема.

Я твой защитник, Саша.

Хотя она этого не знала, их души столкнулись много лет назад в российской психиатрической больнице... в момент чудовищного насилия. Саша осталась одна и беззащитна, терпя жестокие удары от злобной ночной сиделки по имени Мальвина, когда Голем появился в палате, больше не в силах смотреть на это издевательство. Охваченный волной праведного гнева, он вмешался, нанеся сокрушительные удары и сломав сиделке шею.

К счастью, Саша была без сознания и так и не узнала, что произошло той ночью. Голем бесшумно растворился во тьме, оставшись незамеченным... но в тот момент их души навсегда переплелись, и он поклялся защищать ее.

Ночь, когда я спас ей жизнь... стала ночью, когда я стал ее защитником.

До этого акта сострадания он был пустым сосудом, призрачным духом. Но в тот миг, словно пронзенный лучом энергии из иного мира, он ощутил начало своей жизни, сразу поняв, кто он и какую мистическую связь имеет с Сашей Весной.

Я её ангел-хранитель.

Она — моё единственное оправдание для жизни, для страданий, для самого существования.

И всё же… она никогда не должна узнать.

До сегодняшнего дня Саша Весна не подозревала, что Голем вообще существует… уж тем более не знала, что он вовлечён в её жизнь, наблюдает из тени, защищая её невинную душу от жестоких ужасов этого мира.

Тело и разум Саши были искалечены Бригитой Гесснер. Майкл Харрис, с другой стороны, предал самое сердце Саши — это был самый жестокий обман из всех.

— Майкл… — прошептал Голем всего двадцать минут назад, сжимая шею потерявшего сознание мужчины, плотно затягивая полиэтиленовый пакет на его лице. —Твое предательство было самым подлым. Я видел, как ты играл на её одиночестве. Видел, как ты лежал в её объятиях, притворяясь, что любишь её.

Голем безжалостно усилил хватку, чувствуя, как его пальцы впиваются в плоть Харриса.

— Саша будет убита, узнав о твоей смерти, — прошептал он, — но это ничто по сравнению с тем, как она воспримет правду… что единственный мужчина, которого она любила, использовал её… обманывал… шпионил за ней.

Когда пульс на шее Майкла Харриса стал слабым, Голем по собственному опыту смертей понял: сейчас душа мужчины покинет тело, зависнет в комнате и станет свидетелем собственной кончины.

Голем поднял