Тайна из тайн - Дэн Браун

Праги поразительно схожи, а явное отличие лишь в их основании: Эйфелева башня имеет квадратное, а Петршинская — восьмиугольное. Когда такси Лэнгдона наконец подъехало к окруженной лесом парковке у подножия Петршинской башни, он с тревогой оглядел пустынную местность в поисках признаков жизни.

Я держу Кэтрин. Приезжай к Петршинской башне.

Лэнгдон быстро расплатился, включив щедрые чаевые, и попросил водителя подождать. Таксист что-то пробормотал по-чешски, явно напряженный, и рванул с места, едва Лэнгдон вышел и закрыл дверь, оставив его одного на ветреной парковке.

Большое спасибо.

Петршинская башня оказалась значительно выше, чем помнил Лэнгдон, и сегодня её силуэт, казалось, качался на фоне серого неба. Усыпанный снегом лес вокруг башни выглядел тихим и величественным, лишь несколько работников и служащих начинали свой день. Лэнгдон не видел ни Кэтрин, ни кого-то подозрительного. Пытаясь не думать о мрачной истории холма, связанной с человеческими жертвоприношениями, он быстро направился к башне, сжимаясь от боли в груди при мысли, что Кэтрин, возможно, находится где-то наверху… и жива.

У основания Петршинской башни располагался туристический центр — низкое восьмиугольное здание, гармонично вписанное между восемью массивными опорами. Крыша здания была покатой, а от неё вверх поднималась узкая шахта, ведущая к вершине башни.Крошечный лифт,вспомнил Лэнгдон. Второй вариант — крутая открытая лестница, спиралью обвивающая шахту до самого верха. Ни тот, ни другой способ подъема не выглядели особенно привлекательными.

Подойдя ближе, он услышал скрежет лифтовых механизмов и металлический лязг — кабина поднималась по шахте.

Кто-то едет наверх, с надеждой подумал он. Кэтрин?

Он вбежал в зал для посетителей, восьмиугольное помещение, украшенное историческими фотографиями строительства башни. Зал был пуст, если не считать молодую сотрудницу, которая распаковывала коробки с пражскими сувенирами.

"Dobré ráno!" — весело поздоровалась она. — "Доброе утро!"

— Доброе утро, — ответил Лэнгдон. — Башня открыта?

— Только что, — ответила она. — Наверху всего два человека. Вам нужен билет?

Пульс Лэнгдона участился. Два человека.Он не мог не подумать, что это могли быть Кэтрин и её похититель. Мне нужно подняться наверх? Записка не была

конкретной, но Лэнгдон не собирался рисковать. Мысль о том, что Кэтрин находится в руках какого-то безумца на открытой смотровой площадке сотни футов над землей, наполняла его ужасом.

Лэнгдон купил билет и стал ждать у дверей лифта. Где-то над ним вагон с грохотом спускался с верхнего уровня. Когда двери наконец со скрипом открылись, перед Лэнгдоном предстала крохотная кабинка причудливой формы, которая, казалось, не ремонтировалась с XIX века.

Инстинктивно он перевёл взгляд на ближайшую винтовую лестницу, перекрытую декоративным шнуром и табличкой: ZAVŘENO / ЗАКРЫТО. Другой знак предупреждал, что 299 ступеней очень крутые.

— Лестница открыта? — спросил Лэнгдон, надеясь, что служащий как раз собирается её открыть и ещё не убрал табличку.

— Закрыто на зиму, — ответила она. — Слишком ветрено… да ещё снег и лёд сегодня!

Великолепно.Неохотно заглянув в тесную кабину лифта, он мысленно услышал три слова.

У меня Кэтрин.

Глубоко вздохнув, Лэнгдон шагнул в лифт. Он нажал кнопку, и двери с визгом закрылись. Пока вагон трясся вверх, он сосредоточился на металлической табличке на стене, где загорались и гаснули красные огоньки, показывая этапы подъёма.

Чем выше поднимался лифт, тем сильнее Лэнгдон ощущал себя неподготовленным к тому, что или кто мог оказаться наверху. Он задавался вопросом, не был ли глупцом, отказавшись взять пистолет у Саши.А вдруг похититель вооружён? Стены лифта, казалось, всё плотнее сжимались вокруг него. Лэнгдон закрыл глаза и начал напевать мелодию кантри-песни "Wide Open Spaces".

Когда лифт наконец замедлился и остановился, Лэнгдон собрался с духом и открыл глаза. Двери с грохотом разъехались, и его мгновенно охватило облегчение от вида открытого пространства, но уже в следующую секунду его сменило разочарование. На вершине башни стояла пара лет двадцати, индийского происхождения, счастливо фотографирующая Прагу.

Кэтрин здесь не было.

Лэнгдон заставил себя сохранять спокойствие; в конце концов, он покинул квартиру Саши сразу после получения записки и прибыл сюда очень быстро. Я пришёл раньше времени, решил он, что в некотором смысле могло быть даже лучше.Я увижу, как они подойдут,подумал он, направляясь к перилам и вглядываясь в парковку далеко внизу.

Ветер теперь дул ещё сильнее, и покачивание башни лишь усиливало тревожное состояние Лэнгдона. Пока он ходил по узкой смотровой площадке, опоясывающей лифт, он прошёл мимо спускающейся винтовой лестницы, вход на которую был перекрыт табличкой ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН и зловещим изображением человека, сдуваемого ветром с башни. Нет, уж спасибо.

Лэнгдон нашёл относительно укрытое место для ожидания, откуда открывался вид на леса Петршинского парка. В этом популярном туристическом месте было множество развлечений для детей: секретный сад, верёвочный городок, качели и карусель, которую как раз готовили к открытию. Его взгляд упал на далёкую церковь Святого Лаврентия, где когда-то находился древний языческий жертвенный алтарь, и Лэнгдон снова подумал о слухах про бродячих призраков и убитых девственниц.

Не совсем семейное развлечение, мелькнуло у него в голове, прежде чем он поднял глаза выше, рассматривая классическую панораму Праги… двойные шпили Вышеграда, Пороховую башню, Карлов мост и монументальный собор Святого Вита, окружённый обширными укреплениями Пражского Града.

Кэтрин читала лекцию в этом замке только вчера вечером, и теперь Лэнгдон задумался, не связано ли её похищение с тем, что она сказала тогда… или со своими научными исследованиями. Если это было так, он не имел ни малейшего представления, что именно.

Лэнгдону также пришла в голову другая мысль. Он начал сомневаться в подлинности записки с требованием выкупа за Кэтрин. Что-то в сообщении казалось подозрительным.Кто ты? Почему Петршинская башня? Всё это не имело никакого рационального смысла, и было похоже, что записка — часть какого-то странного плана.

— Сэр? — прозвучал за его спиной голос.

Лэнгдон обернулся и увидел молодую пару индийцев. Женщина улыбалась и протягивала ему телефон. — Не могли бы вы нас сфотографировать? Я забыла селфи- палку в отеле.

Молодой человек виновато улыбнулся. — Извините. Это наш медовый месяц в Инстаграме.

Лэнгдон взял себя в руки. — Конечно.

Женщина поставила мужа у перил, встала рядом и дала Лэнгдону знак начинать. Сделав несколько снимков, он уже собирался вернуть телефон, но та попросила продолжить, пока они примеряли разные позы и выражения.

— У неё много подписчиков, — пробормотал мужчина, явно смущённый.

Бессмертие через славу, размышлял Лэнгдон, фотографируя, вспоминая, что Шекспир, Гомер и Гораций считали уникальное человеческое желание быть "известным" симптомом другого уникального качества — страха смерти. Значит, слава — это своего рода вечная жизнь.

— Кажется, хватит! — протянула руку