Ледяная пустыня - Майте Карранса

— Интересно, чьим? — заметила я вслух.

— Животные живут там, где привыкли жить, — сказала крестьянка. — И далеко не ходят.

— Они могут зайти далеко, — возразила Хольмфрида, — но только вместе с людьми.

— А вдруг Баалата вселилась в какого-нибудь человека! — воскликнула молодая официантка, потом немного подумала, покосилась на меня и в ужасе прикрыла рот ладошкой.

Остальные омниоры проследили за ее взглядом и разом затаили дыхание, словно узрев нечто ужасное. И тоже дружно от меня отшатнулись.

Поскольку мои чувства были обострены, как никогда, я почувствовала, как они мысленно меня изгоняют.

Механизм коллективного изгнания, используемый омниорами в случае возможного присутствия среди них одиоры, был мне знаком. О нем мне рассказывала еще Деметра. Я поняла, что исландские омниоры боятся, что я и есть Баалата или хотя бы отчасти одержима ею.

Омниоры замкнулись в себе. Мне было необходимо убедить их, что я — Селена. В противном случае они не только бы не стали мне помогать, но и постарались уничтожить.

Я была очень импульсивной и непосредственной. Иногда эти черты характера подводили меня, чаще — создавали множество проблем, но порой, в непростых ситуациях, выручали.

И тогда я спросила исландских омниор в открытую:

— Как я могу вас разубедить?

— В чем? — поежившись, нахмурилась Хольмфрида.

— В том, что я не Баалата и не одержима ею.

— Какие глупости! — деланно рассмеявшись, заявила Хольмфрида.

Никакие это были не глупости.

Возможно, беременность обострила мои чувства, но, как бы исландские омниоры ни старались, я читала в их глазах одну и ту же мысль. Всем им казалось, что они чувствуют, как в моих венах течет кровь Баалаты, вселившейся в меня, как в Метрикселлу. Исландки ошалели от страха, и я боялась, что в таком состоянии они решат от меня просто избавиться, чтобы дальше жить спокойно.

— Я желаю связаться со своей матерью Деметрой, — заявила я не терпящим возражений тоном дочери предводительницы кланов всех западных омниор. — Она знает меня и сможет убедить вас, что я не одержима Баалатой.

— Не время, — отрезала Хольмфрида.

Ее взгляд был настолько суровым, что я решила не настаивать, смириться с поражением в первом раунде и проявить дипломатичность.

— Значит, вы свяжетесь с ней завтра? — спросила я с притворной покорностью.

— Да. Завтра. А сегодня тебе лучше отдохнуть.

Сделав вид, что очень расстроена, я улыбнулась дрожащими губами:

— Извините, но мне очень не по себе из-за последних событий. Может, дадите мне волшебную палочку? С ней мне было бы спокойней.

Задавая этот вопрос, я заранее знала ответ. Исландские омниоры мне не доверяли, и, естественно, не собирались давать мне никакой волшебной палочки.

— Завтра, — сказала Хольмфрида. — Давай поговорим об этом завтра. Сегодня уже поздно. — С этими словами она протянула мне свою холодную и скользкую от пота руку, и я поняла, что на эту омниору полагаться нельзя.

— Иди спать, Селена. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не спала целую неделю. И с удовольствием засну под вашей защитой, но, боюсь, без сильного зелья не смогу сделать это и сегодня, — призналась я.

Омниоры одобрительно закивали, и Хольмфрида вручила мне густой настой на маковых зернах. Улыбнувшись, я поблагодарила ее и незаметно вылила зелье в стоявший на окне цветочный горшок.

Я попрощалась с остальными омниорами, и Хольмфрида проводила меня до гостиницы. По пути я притворялась, как могла — поминутно спотыкалась и поскальзывалась. Хольмфрида поддерживала меня, чтобы я не упала, и, возможно, сжалившись, решила мне помочь.

— Зря ты привела сюда этого мужчину, — прошептала она.

— Он исландец и знает Исландию!

— Это неправда.

Я не поверила своим ушам.

— В каком смысле?!

— Он говорит по-исландски с очень странным акцентом, а хутор, о котором он упоминал, был заброшен еще до его рождения. Бьорк хорошо знает те места.

Меня встревожили слова Хольмфриды, но я решила не слишком им доверять. Я знала, что Гуннар не понравился бы омниорам, даже если бы говорил на чистейшем исландском. Многие омниоры вообще склонны копаться в родословных мужчин и их семейных преданиях, лишь бы найти там хоть что-то их компрометирующее.

Я решила провести Хольмфриду. Притворившись, что ее снотворное действует, я во весь рот зевнула и спросила:

— Что же мне с ним делать?

— Брось его и жди наших указаний! — не терпящим возражений тоном заявила Хольмфрида.

— Но ведь Гуннар заботится обо мне, он любит меня и спас от полиции! — воскликнула я, пораженная ее категоричностью.

Мы были совсем рядом с гостиницей, и Хольмфрида произнесла очень тихо:

— До суда ты побудешь под нашим присмотром. Когда сюда прибудет Деметра, ей будет неугодно присутствие этого мужчины.

Ах вот оно что! Хольмфрида боялась прогневать Деметру! Я же была нужна омниорам покорной, послушной и безответной. Гуннар им мешал, и они хотели поскорее от него избавиться.

Открыв дверь номера, я увидела своего викинга, спавшего мертвым сном и не подозревавшего, что о нем говорят…

Я еще раз зевнула.

— Спать… — пошатываясь, я добралась до кровати и рухнула на нее так, как это сделал Гуннар несколькими часами раньше.

Чьи-то заботливые руки стащили с меня, обувь и накрыли одеялом. Потом до меня донесся звук удалявшихся шагов и закрывшейся двери.

Теперь исландские омниоры не сомневались, что я сплю как убитая и не смогу их подслушать.

Выждав несколько минут, я вскочила с постели и на цыпочках прокралась к дому Хольмфриды. Напрягая все свои чувства, я прислушивалась, прикладывая ухо к его стенам в разных местах, пока, наконец, не различила голоса омниор из Клана Кобылицы, обсуждавших мое будущее.

Я не знала их всех по именам, но в голосе каждой звучал страх.

— Стоило мне ее увидеть, как я поняла, что она одержима, — заявила Хольмфрида.

— А я сначала вообще подумала, что она одиора, — сказала молодая официантка из Рейкьявика. — По описанию она походила на Селену, но у нее был очень странный взгляд, а волны, которые от нее исходили, меня просто пугали.

— Ты думаешь, одиора уже полностью ею овладела? — спросила омниора-крестьянка.

— Нет, похоже, одиора только начала внедряться в тело и ум Селены, — пробормотала добродушная старушка Бьорк.

Ветер шевелил занавески на окне, и мне было видно, что она сняла свою идиотскую шляпку и жадно поглощает печенье, запивая его молоком.

— Давайте свяжемся с Ингрид! — предложила очкастая омниора-учительница.