Ледяная пустыня - Майте Карранса

Добравшись до стоянки, Гуннар подмигнул мне и сказал:

— Мы обязательно отпразднуем наше прибытие в стиле викингов.

В такси я удобно устроилась на заднем сиденье, а Гуннар стал что-то объяснять вежливому водителю, совершенно не похожему на своих крикливых коллег из моих краев. Исландский язык показался мне довольно мелодичным, но отличным от норвежского.

Я прислушивалась к их разговору, пока мое внимание не привлекли к себе виды, открывавшиеся из окна машины. Шел дождь, клубился туман, и нигде не было ни единого деревца. Мы ехали по обширной равнине, залитой отвердевшей темной лавой. Наверняка ее изверг из себя спрятавшийся сейчас где-то в тумане вулкан Снайфедльс, сквозь жерло которого можно проникнуть к центру земли.

«И все-таки где тут ближайший лес?» — подумала я и пискнула: — А скоро мы поедем через лес?

— Все леса в Исландии давно вырублены, — усмехнулся Гуннар. — В этом несчастье нашей страны и, одновременно, источник ее исключительной красоты. У нас тут только бескрайние пастбища, лава и лед.

«И где же мне теперь вырезать себе новую волшебную палочку?» Оставалось надеяться только на встречу с Хольмфридой.

Исландия, этот одинокий остров, изобилующий черными скалами и горячими гейзерами, укутанный туманами и едва освещаемый неверным полярным солнцем, начал вызывать у меня некоторые опасения.

Гуннар предупреждал меня о теллурических токах.[59] Теперь я непрерывно их ощущала. Слышала далекие голоса в тумане и видела огни, не имевшие отношения к электрическому освещению. Гуннар был прав, сверхъестественного в Исландии было гораздо больше, чем естественного. И мне не нравились эти магические силы. У них был хорошо различимый запах смерти, тления, как у исландских сернистых вод.

Смилостивившись надо мной, Гуннар пустился в объяснения:

— Видишь вон ту гору, в ней живут эльфы, и все попытки пробить в горе туннель окончились неудачей. Эльфы препятствовали работе механизмов и разрушали их. В конце концов, было принято решение проложить дорогу в обход.

Это сообщение меня не удивило. Мне было хорошо известно, что некоторые существа Тусклого Мира пользуются для посещения мира живых корнями деревьев, трещинами в скалах и жерлами вулканов. Омниорам в самом нежном возрасте объясняли, что дорог, соединяющих миры много, и они очень разные. В легендах и стихотворениях чаще всего упоминались такие из них, как озера и солнечные лучи. Впрочем, гейзеры были ничем не хуже озер.

Внезапно солнечный свет погас. Погода в Исландии менялась очень быстро. Таксист что-то произнес, а Гуннар перевел для меня его замечание:

— Волк сожрал солнце.

И действительно, складывалось впечатление, что все именно так и произошло.

— Об этом говорится в исландских мифах, — пояснил Гуннар. — Викинги верили в то, что конец света настанет тогда, когда вечно враждующие с собой божества асы и ванны[60] сойдутся в смертельной схватке, а кровожадный и жестокий, как и его отец Локи,[61] волк Фенрир[62] сожрет Солнце и Луну.

Это я помнила. Более того, в тот момент эти потрясающие предания казались мне не слишком далекими от действительности. Вполне естественно, что у обитателей этой холодной и негостеприимной земли, пять месяцев в году не видящей солнца, был достаточно суровый взгляд на вещи. При этом сама земля здесь ревностно хранила свои тайны. Все — горы, озера, гейзеры и ледники было облечено здесь магической силой, упорно сопротивлявшейся триумфальному шествию цивилизации.

Я задумалась о том, куда мы едем в такси, и как именно викинги обычно праздновали свое возвращение в родные края. Что мы будем делать? Охотиться на моржей? Предаваться прелестям лесоповала? Вкушать хмельной мед из вражеских черепов? А может, меня сбросят в жерло вулкана, дабы умилостивить жаждущих богов?

Вскоре я получила ответ на свой вопрос и чуть не сварилась заживо.

Мы очутились возле вонявшей тухлыми яйцами своего рода бане под открытым небом. Гуннар был на седьмом небе от наслаждения и полной грудью вдыхал этот смрад, сочившийся из земных недр. Быстро раздевшись, он причмокнул от удовольствия и бросился в испускавшую пары воду.

Сернистая вода била из земли при температуре в сорок градусов. Мне не очень хотелось в нее лезть, но Гуннар настаивал. Тогда я разделась, сунула большой палец ноги в источник и с визгом выдернула его. Вдруг Гуннар заметил мои искусанные руки и спросил:

— Что у тебя с руками?

Чтобы скрыть укусы от взгляда Гуннара, я, не раздумывая, бросилась в воду.

— Ничего особенно. Комары покусали, — спрятав руки под водой, соврала я.

В тот момент я поняла, как чувствуют себя раки, когда их заживо варят в кипятке, и заверещала, но не смогла отвлечь своими воплями внимание Гуннара от моих рук. Он заставил меня вытащить их из воды, внимательно рассмотрел и помрачнел. Потом взглянул на мои покрасневшие от высокой температуры глаза и спросил:

— Почему ты мне ничего не сказала?

— О чем?

— Я немедленно отвезу тебя в больницу.

— Не надо! — взмолилась я. — У меня же нет документов. Меня сразу сдадут в полицию.

Кроме того, ни один нормальный врач не понял бы, что со мной происходит. Истинный характер этих укусов могла понять только омниора…

И мне в голову пришла блестящая мысль.

— Между прочим, я знаю одного исландского врача, которому можно доверять! — воскликнула я.

— На самом деле?!

— Да. Ее зовут Хольмфрида. Это подруга моей матери. Она станет лечить меня без документов.

— А где она живет?

Я не знала точного адреса Хольмфриды, но помнила, что у нее есть свое хозяйство.

— На хуторе.

— У каждого исландца здесь свой хутор! — рассмеялся над моей наивностью Гуннар.

— Правда? И у тебя тоже? — удивленно спросила я, подумав о том, что очень мало знаю о Гуннаре.

Я была совершенно не в курсе, откуда именно он родом, кем были его родители, и есть ли у него братья и сестры. Впрочем, я могла удовлетворить свое любопытство позже. В тот момент мне нужно было позаботиться о том, чтобы самой остаться в живых.

— Ладно. Поедим и что-нибудь придумаем, — сказал Гуннар.

А мне в горячей воде уже было хорошо. Хотелось закрыть глаза и задремать, но я боялась утонуть. Я давно мечтала о горячем душе, и сейчас поры моей кожи жадно открывались навстречу воде, вымывавшей из них грязь, вонь, запах крови и китового жира, неотступно преследовавшие нас пятнадцать дней на борту маленького китобойного судна.

На другом такси мы приехали в Рейкьявик — чистый, современный, но довольно скучный город. Гуннар прислушивался к тишине его улиц, вдыхал их воздух чистый, как кожа исландцев, и молчал. Я не знала, что творилось у него в голове, но он казался мне озабоченным.