Рыжий и черный - Татьяна Лаас

больно, и это было главное. Раньше бы он, наверное, тоже бы нервничал и давился бы яростью из-за пытавшихся пролезть в чужой ряд водителей. Лиз благотворно действовала на него, это Грег не мог не замечать.

Преодолев очередной перекресток, Брок ткнул пальцем в сторону пешеходного моста через Петлянку:

— Вон любимая кондитерская Лиз. Любое ассорти бери — не ошибешься. Возьми и на меня, пожалуйста.

Грег, выходя из припаркованного прямо на тротуар паромобиля, уточнил:

— Пирожные?

— Лучше набор конфет, чтобы не совпадали подарки. — Брок вышел следом, оглядываясь и еле успевая укрыться щитом от брызг из-под колес проносящегося мимо него паромобиля. — Ну что за день…

Он на миг прикрыл глаза, успокаиваясь:

— Я схожу за цветами. От тебя для Лиз какие цветы купить?

Грег не стал задумываться:

— Розы. Белые. Много.

Брок, уже направляясь к цветочной лавке, рассмеялся:

— Вот же! И тут опередил меня! Ладно… Я тогда куплю что-нибудь из первоцветов. Скромное и непафосное!

Грег промолчал, что соревноваться с Броком у него и в мыслях не было.

До самого госпиталя они добрались только через полчаса, и это еще повезло — они не застряли в пробке у железной дороги. Раздевшись в госпитальном гардеробе, они поднялись на второй этаж, где в коридоре у палаты их встретила почему-то бледная, взволнованная Андре — она вскочила со скамьи, на которой сидела, и как яркая, пурпурная комета, бросилась к ним. Лишь светлая, на все лицо улыбка и робкий родничок эфира в груди не позволили Грегу пасть духом.

— Наконец-то! — Андре, одетая привычно в свободные брюки и теплый, в ромбах и косах белоснежный свитер, замерла перед мужчинами: — Добрый день, Грегори! Добрый день, эээ…

Она смешалась, не зная, как правильно обращаться к Мюраю. Тот подсказал с легкой улыбкой на губах:

— …Брок, не стоит по фамилии, нера…

— Тогда Андре, — поправила она его. — Добрый день, Брок! Я уже думала, что вы только вечером заедете.

Брок честно признался:

— Я бы столько не выдержал, и Грегу пришлось бы меня снимать откуда-нибудь с потолка или…

— …или вытаскивать с ринга, — продолжил Грег. — Прости, Андре, мы просто задержались в городе — на улицах сумасшедшее движение.

Андре подтвердила:

— О да. Давно напрашивается автоматизация светофоров, а то констебли каждый на своем перекрестке творят дичь.

— Займешься? — предложил Грег. — Я договорюсь с Эваном.

Пока Андре обдумывала предложение, он с букетом и коробкой с пирожными в руках направился к палате, но сестра быстро обогнала его и перекрыла ему дорогу:

— Не спеши! — чтобы он понял всю важность, она даже руку вперед выставила.

Брок тут же напрягся — пальцы, сжимавшие небольшую корзину с тюльпанами, побелели:

— Что-то случилось с Лиз?

Андре расплылась в своей самой солнечной улыбке:

— С ней все хорошо, честно-честно-честно! Брок, можно крайне невоспитанный вопрос?

Тот снова напрягся, но разрешение дал:

— Конечно, — только настороженность в его голосе так и слышалась.

Андре тут же прямолинейно спросила:

— Вы реформист?

Ни Грег, ни тем более Брок не ожидали такого вопроса. К чести Мюрая он справился с удивлением и спокойно ответил:

— Увы, я дореформист. Это проблема для вас, Андре?

Она чуть потухла в своей радости:

— О да. Это проблема. Большая.

Грег не успел вмешаться, напоминая, что это Аквилита — тут процент реформистов крайне мал. Андре уже нашла себе новую жертву:

— Грегори, Брок, стоять тут! Я сейчас! — она рванула к показавшемуся в коридоре Брендону Киту, которого видела в день прибытия в Аквилиту, но которому не была представлена — он тогда спал от бессилия: — прошу прощения, нер Кит, мы не представлены официально, но умоляю, скажите, что вы реформист?

Грег поспешил за сестрой — спасать ошеломленного колдуна. У того от неожиданности алый эфир пробился через руны на лице.

Грен нахмурился, машинально замечая, какие они похожие: Брендон и Андре. Оба в мешковатых брюках, оба в свитерах, только Андре в белом, а Брендон в черном, оба невысокие, коротко стриженные, оба шокирующие своим видом — Брендон татуировками на лице, Андре цветом волос. Оба улыбчивые — только у Андре улыбка была открытой и радостной, а у Брендона откровенно предупреждающей: не подходить! У обоих топорщились карманы брюк — у Андре там были инструменты, у Брендона колоратка и боги знают что еще.

— Брендон, позволь тебе представить, моя сестра…

Та опередила его:

— …кера Андре Риччи. Поскольку вы для моего брата друг, то можете обращаться ко мне по имени. Так вы же реформист, да?

Брендон, поправляя высокий ворот черного свитера и вспоминая, что колоратка в кармане брюк, вежливо ответил:

— И вам доброго дня, Андре. Да, я реформист. Я секре… — он замолчал, наблюдая, как взгляд Андре устремился прочь с его лица на шею, а оттуда на затылок. Андре даже сделала пару шагов, обходя Брендона по кругу:

— Потрясающе! И какая сволочь испортила такую красоту?

Грег кашлянул, пытаясь призвать сестру к порядку. Он не мог сказать, был ли Брендон красив или, скорее, мужественен, но такого обращения он точно не заслужил. Некоторые руны на его лице и теле наносил отнюдь не он и отнюдь не добровольно, а по приказу инквизиции. Брок старательно молчал в сторонке, кажется, радуясь, что Грег запретил Андре с ним общаться.

К счастью, Брендон не обиделся. Он лишь сухо сказал:

— Мне по статусу положено. Я злой черный колдун…

Андре, замирая рядом с Грегом, добавила:

— …мечтающий покорить весь мир.

— Что? — Андре умела озадачивать — Брендон все же поправил её: — мои планы несколько иные.

— Зря! — возмутилась девушка. — Я, например, злой механик, мечтающий покорить весь мир!

Грег не сдержал смешок — он знал отношение сестры к войнам, злу и насилию.

Брендон серьезно подтвердил:

— Хорошие планы, Андре, но…

Она все же не удержалась и осторожно, не прикасаясь пальцем к шее Брендона, указала на полускрытую воротом руну:

— Вот этой сволочи, которая так испортила прекрасную рунную цепочку, руки бы оборвать… Или самому такую вывести на коже.

Брок закашлялся, Брендон замер от удивления, а Грег не знал: гордиться ему сестрой или воспитывать.

— Прости, Брендон, рунным цепочкам Андре обучал я… Зря, наверное.

— Вот ни капли не зря! — обиделась девушка. — Ты сам говорил, что эта руна запечатывает цепочки, препятствуя течению эфира. Это должно быть безумно бо…

Брендон спешно оборвал её — Грег уже заметил, что он не любил, когда его жалели, он предпочитал, чтобы его боялись:

— Андре, давайте потом обсудим мои рунные цепочки…

Андре расцвела в улыбке:

— Ловлю на слове!

— …Вы зачем-то же спрашивали о моем вероисповедании, — старательно безмятежно закончил Брендон.

— Ах,