Запах снега - Юрий Валин

— Наполовину так и есть, — объяснил Лит и принялся щупать висящую у камина, сырую после стирки рубаху.

Мороз, к счастью, ослаб. Сани тащились по отсыревшему снегу, Лит держал вожжи. Главный конокрад, кучер, знаток скакунов и иноходцев, гарцевал верхом. В конях Ёха, конечно, разбирался, но вовсе незачем было принимать такой молодцеватый вид. Прямо лорд благородный. Малый, по теплому времени сидящий в открытом коробе, глазел на всадника с восхищением. Дженни, понятно, никуда не смотрела, свернувшись на полупустом мешке с остатками фасоли, спала, зарывшись под плащ и попоны. Может и не спала, просто силы копила. Колдовство, оказывается, уйму сил отнимает. Нет уж, лучше нормально бревна ворочать — поспал ночь, и опять бодрый. А бедняжке приходится целыми днями отлеживаться. Еще и рука у нее не долеченная.

Впрочем, к неподвижности и немоте пассажирки все давно привыкли. За четыре дня, что после Околесья миновали, и Ёха уже перестал опасаться неожиданностей, болтал, щедро вставляя свои северные словечки, не забывал поносить почем зря короля, слуг Светлых, и всех прочих людишек, кто чином или титулом чуть выше десятника поднялся. Но больше о дороге разговаривали.

— Нет, хорошего мы коня отвоевали, — сказал Ёха, откидываясь в седле, и похлопывая мерина по крупу. — Настоящий, кавалерийский. Практически, буденовская порода.

— Не гони, — безнадежно напомнил Лит.

— В смысле, предки у коника хорошие, — пояснил северянин. — Ты-то чего в седло не сядешь?

— Я уже сидел утром, — пробурчал Лит.

— Так тренироваться нужно. Мало ли как жизнь обернется. Потом можем и Анарху оседлать. Она тоже ничего.

Вороная кобылка, непонятно отчего прозванная северянином Анархой, тряхнула гривой. Особого желания идти под седло кобылка не проявляла. Лит взгромождаться верхом тоже не жаждал. По-правде говоря, кое-что, ушибленное в амбаре, еще напоминало о том никчемном колдовстве. Но в седло Лит садиться уже научился. В случае чего, можно и проехаться. Но только на смирной лошади и недалеко. Верховая езда углежога не слишком-то восхитила.

— Ну не хочешь, как хочешь, — сказал Ёха. — Я вперед проедусь, разведаю.

— Угу, только если волки, так аккуратнее. Шкуры не попорть.

Ёха многозначительно похлопал по треснутым ножнам меча и послал мерина рысью. Лит вздохнул. Волки здесь вряд ли будут подстерегать, — места обжитые. С утра два хутора проехали, да и путников на дороге хватает. Чувствуется близость города. Но у северянина хватит дури и за лисой какой-нибудь погнаться.

— Мальчик он. Совсем глупый.

Лит вздрогнул. Малый тоже с удивлением высунулся из короба. Ого, немая заговорила.

Плащ чуть шевельнулся, но голову ведьма не высунула. Глухо сказала из-под ткани:

— Скажи ему, чтобы в городе язык за зубами держал. В Тинтадже уши у стен есть. И короля у нас любят.

— Ёха помалкивать будет. Он уже ученый.

— Ему когда-нибудь язык вырвут. Сам голову в петлю сует. Мальчишка.

— Вообще-то, он парень самостоятельный. За себя постоять может.

— Лет-то твоему парню сколько?

— Не знаю. Но я его в деле видел.

— К шлюхам вместе ходили?

— Чего сразу к шлюхам? В драке бывали.

— В драке я его сама видела. Смелый. Только в шестнадцать лет — что смелость, что дурость — не различишь.

Лит хотел возразить, сказать, что не в годах дело, но промолчал. Кое в чем права ведьма. Северянин лихость от храбрости отделять не привык. Научится, конечно. Если живой будет.

— Углежог, ты на меня зла не держи, — тихо сказал плащ. — Я от страха. И с вами за еду и добро сполна расплачусь.

— Ладно. Не начинай. Вместе мы с «крестовыми» сцепились. У нас к ним счеты, и у тебя тоже. Чего считаться-то?

— Будь проклят день, когда я считать научилась, — прошипела ведьма из-под плаща.

Малый смотрел на нее с опаской.

Помолчали, потом Дженни сказала:

— Мы к вечеру у Тинтаджа будем. Вы чужие. На каурой кобыле тавро нехорошее. На воротах вопросы могут задавать. Я глаза отведу, только вы помалкивайте. На вопросы стражников коротко отвечайте и все.

— А ты? — осторожно спросил Лит. — Если дарка в тебе разглядят?

— В Тинтадже с этим просто. На воротах пропустят. А в нашем углу знают кто я. У нас в чужие дела нос совать не принято. Где поставить лошадей покажу. А вы у меня поживете. Место есть. Так дешевле будет.

Лит переглянулся с Малым.

— Са, ух! — шепотом высказал свое мнение детеныш.

— Чего он там? — сердито поинтересовалась Дженни.

— Интерес проявляет, когда останавливаться будем. Любит он на чистый снежок посмотреть.

— Фасоль — не пища для ребенка. И как у него желудок вашу кормежку вообще выдерживает?

— У нас еще яблоки остались и молоко, — обиделся Лит.

— Про густое молоко не знаю. В первый раз такое вижу. Но все равно так ребенка не кормят. Он же совсем маленький мальчик.

Маленький мальчик на всякий случай присел, спрятавшись в коробе. Должно быть, испугался, что теперь ведьма его самолично кормить возьмется.

Утром, вместе с толпой торговцев и фермеров, друзья въехали в Тинтадж.

— Вот оно, гнездо самодержавия, — шепотом возвестил Ёха, вдоволь намолчавшийся в очереди у ворот.

Глава девятая

Троллей застали врасплох. Чудовища не ждали гостей в тихий теплый день. Двое самцов сунулись на стук брошенного камня и были расстреляны у входа в пещеру, самку добили уже внутри. Хотя сунулись туда опрометчиво, — чудище успело свернуть шею копейщику и сломать ребра еще двоим. Теперь тварь валялась у очага, — непристойно крупная, с отвратительно крепкими мускулистыми руками и ногами. Пародия на человеческую женщину, ростом с самого высокого воина отряда. На окровавленную одежду троллихи никто не польстился, но украшения уже содрали.

Лорд Эйди толкнул голову чудовища носком сапога. Воочию знаменитых дарков ему приходилось видеть в первый раз. Череп самке разрубили, но лицо уцелело. Черты лица правильные, пожалуй, даже обманчиво приятные. Но серая кожа, хоть и гладкая, всецело выдает порченую породу нелюдей. Следует возблагодарить Светлого, отведшего от людей искушение.

— Ох, милорд, только по росту их и распознаешь, — почтительно заметил десятник копейщиков.

— Уберите, — кратко приказал лорд-претор.

— Милорд, шкуру прикажите содрать?

— Те, кто останется пещеры охранять, пусть займутся, — брезгливо бросил лорд Эйди.

Самку ухватили за ноги, дружно поволокли наружу. Лорд Эйди шагнул вглубь пещеры. На вырубленных в скале полках красовался жалкий скарб, — из самого большого горшка уже успели вытряхнуть связки сушеных грибов, — кто-то надеялся с ходу отыскать знаменитые драгоценные камни троллей. Следует наказать мародера. Но это позже. Гораздо важнее серебра и нарушителей дисциплины это место. Пещеры. Недурной подарок троллей. Если пещер действительно четыре, и все они настолько просторны… Отличное место для временного лагеря. Полторы сотни воинов поулучат надежный кров. Легион сможет отдыхать посменно. Впрочем, надолго здесь задерживаться все равно не придется…

Лорд-претор поморщился. Снаружи чей-то наглый визгливый голос с хохотком растолковывал товарищам, что троллихи не слишком-то от нормальных баб отличаются. Нужно только живьем брать. Укоротить, к примеру, до колен, а потом…

Лорд Эйди глянул на десятника, тот метнулся наружу, послышались звуки пинков. С дисциплиной нужно что-то делать. Воины позволяют себе забывать о Великой Цели. Если учесть, что настоящих бойцов среди них единицы, дальше будет только хуже. Впрочем, первый же серьезный бой расставит все по местам. Длань Светлого едва ли прикроет головы мародеров и насильников.

Лорд Эйди машинально обошел лужу крови и двинулся глубже в полутьму. Действительно просторно. Дарки даже что-то вроде окон тщились соорудить — сейчас проемы закрыты неуклюжими щитами-ставнями. Здесь нужно оставить десяток воинов. Пусть присмотрят за пещерами и заготовят дров. Остальные разведчики послужат проводниками. Оба легиона придется разделить и вести разными путями. Чуть меньше пятисот мечей. Ничтожно мало. Когда-то под знамя Светлого собралось почти шесть легионов. Армия, многочисленней любой, собранной когда-либо нечестивым королем Вороном. Правда, опыта походов и боев у королевских сотен куда больше. Что ж, восемь лет назад Светлому не хватило истинно преданных людей. Сейчас будет иная война. И здесь, вдали от людей, возникнет тайная цитадель армии Светлого. Пришло время выступать в поход…

Снаружи раздался отчаянный вопль. Лорд-претор кинулся к входу. Оба телохранителя опережая господина, выскочили с обнаженными мечами.

У ручья, что ниспадал коротким водопадом справа от пещер, тролль убивал воинов. Двое, сраженные сучковатой дубиной, уже валялись бездыханными. Колдун-погодник выл, пытаясь выбраться из ручья — сломанные ноги бессильно крошили ледяную кромку. Тролль, поджарый, не такой широкоплечий, как его убитые сородичи — очевидно, молодой — сшиб дубиной пятившегося копейщика. Еще четверо бойцов нерешительно выставляли копья. Один не выдержал, бросив оружие, побежал к пещере.