Зачарованная река - Ребекка Росс

звездам. У дороги она сошла с лошади и привязала ее к дереву. Тихо пройдя через двор, она нашла окно спальни Джека. Как она и надеялась, юноша еще не спал. Свет от свечей пробивался сквозь ставни, и девушка подошла к нему, как мотылек, летящий на огонь.

Несмотря на решимость, она замялась, когда достигла своей цели. Девушка стояла у окна и спорила сама с собой.

«Не могу поверить, что я это делаю», – подумала она и, наконец, постучала.

У нее возникло искушение повернуться и убежать, когда она услышала, как осторожно открываются ставни. Они наконец распахнулись, и в окне показался Джек. Его хмурое выражение сменилось недоверием, когда он ее увидел.

– Адайра?

– Мне нужно поговорить с тобой, Джек.

Он оглядел свою комнату, прежде чем снова посмотреть на нее, стоящую в лунном свете.

– Сейчас?

– Да. Это не может ждать.

– Тогда входи, только тихо. Не хочу, чтобы ты разбудила маму. – Он протянул руку, и Адайра приняла ее, потрясенная тем, насколько теплыми были его пальцы по сравнению с ее собственными, ледяными.

Она приподняла подол и позволила Джеку втащить себя в окно. Ее сапоги стукнулись о столешницу его письменного стола, заваленного всевозможными безделушками: ветками, камнями, комочками мха, пучками травы, увядшими полевыми цветами. Адайра спустилась на пол, все еще держа его за руку, и обернулась, разглядывая эту странную коллекцию.

– Что все это значит? – спросила она.

– Подготовка. Завтра к полудню я должен быть готов играть для духов Земли.

– Хорошо. – Адайра почувствовала, как его пальцы разжались.

Он размял руку, и она задумалась, были ли ему неприятны ее прикосновения. А может, была и другая причина, по которой он убрал руку.

Девушка наблюдала, как он подошел к своей кровати, на которой были разбросаны ноты Лорны. Джек собрал сбившиеся простыни и попытался расправить смятое одеяло, чтобы предложить ей сесть.

– Я предпочту постоять, – сказала она, когда он закончил. – Но тебе лучше присесть.

Джек недоверчиво приподнял брови.

– Почему?

– Уж поверь мне.

К ее удивлению, он так и сделал – присел на край кровати и осторожно положил композицию ее матери рядом с подушкой.

– Ну а теперь? Ты собираешься рассказать мне, почему ты пробралась в мою комнату, как вор в ночи?

Адайра улыбнулась, но не ответила и вместо этого начала медленно осматривать его комнату. Джек молчал, терпя это исследование. Она ожидала, что он возразит или поторопит ее, ведь он был таким несдержанным, но он молчал. И когда она наконец остановилась перед ним, взгляд его глаз, непостижимых и завораживающе темных, был устремлен на девушку. Как если бы он знал, зачем она пришла.

Наследница вздрогнула.

Ее сердце учащенно забилось, когда она опустилась перед ним на одно колено, – эту позу она не приняла бы ни для одного мужчины, кроме своего отца.

Джек пристально наблюдал за ней. Она не знала, какой реакции ожидать: смеха, проклятий, хмурого взгляда или презрения. Но ничего из этого не последовало. По тому, как юноша смотрел на нее, Адайра поняла, что он осознает всю важность того, что сейчас происходит.

Волосы струились по ее плечам, словно щит, и все же смелость ее пошатнулась. «Он никогда не согласится на это», – подумала Адайра, но было уже слишком поздно. Он, должно быть, знал о ее намерениях, а она была слишком горда, чтобы отступиться.

– Джон Тамерлейн, – начала она.

– Джек.

Адайра сморгнула, пораженная тем, что он только что прервал ее.

– Твое настоящее и законное имя – Джон.

– Но я отзываюсь только на Джека.

– Ладно, – процедила Адайра, чувствуя, как лицо залилось краской. – Джек Тамерлейн, свяжи себя со мной обрядом сплетения рук. Дай мне клятву и будь моим мужем на год и один день, после чего если мы оба этого захотим, то останемся супругами.

Джек молчал, словно ожидая, что она скажет что-то еще. Адайра остро ощущала боль в колене, но не двигалась с места. Это ожидание наполняло ее мучительным страхом. Когда молчание затянулось, она шумно выдохнула.

– Что скажешь, Джек? Ответь мне, чтобы я могла подняться.

Он провел рукой по волосам, и те стали еще более взъерошенными, чем раньше. Выражение его лица было серьезным и противоречивым, пока он продолжал смотреть на нее.

– Почему, Адайра? Почему ты просишь меня об этом? Потому что тебе нужен сопровождающий в поездке на Запад?

– Да, – ответила девушка. Она не рассказала ему всего. Она не сказала, что ей было одиноко, что иногда на нее давила вся эта возложенная ответственность. Что иногда ей хотелось, чтобы ее обняли, выслушали и прикоснулись к ней. Что она хотела быть с кем-то, кто бросал бы ей вызов, придавал бы остроты ее жизни, заставлял бы смеяться. Быть с кем-то, кому она могла бы доверять.

Она смотрела на Джека и видела в нем этого человека. Она не любила его, но, возможно, со временем смогла бы. Если они решат остаться вместе.

– Ты знаешь, кто я, – сказал он ровным тоном.

– Бард?

– Незаконнорожденный. У меня нет ни отца, ни гордой родословной, ни земель. Мне нечего предложить тебе, Адайра.

– Ты многое можешь мне предложить,– возразила она, опьяненная одной лишь мыслью о его музыке: «Святые духи, он и не подозревал, какой властью обладает». – И те вещи, о которых ты говоришь, не имеют для меня значения.

– Но они важны для меня, – возразил Джек, прижав руку к сердцу. Он наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. – Люди будут в ужасе, когда узнают, что ты хочешь выйти за меня. Что ты выбрала меня – самого недостойного из всех мужчин на Востоке.

– Пусть так, – сказала Адайра. – Пусть они ужаснутся, пусть сплетничают, пусть говорят все, что пожелают. Сплетни скоро утихнут, я обещаю тебе. И когда это произойдет… останемся лишь мы с тобой и наша правда. И это, в конечном счете, все, что имеет значение.

Она изучала его лицо: едва заметные морщинки на лбу, обозначавшие его суровость, плотно сжатые губы, каштановые волосы, падающие на левый глаз, и поняла, что он все еще не уверен. Джек раздумывал, принять ли ее предложение, и Адайра не знала, что будет делать, если он откажет. Она не нуждалась в нем; она могла бы править Востоком самостоятельно. Точно так же она могла попросить любого другого мужчину жениться на ней и сопровождать ее. Но где-то в глубине души она поняла, что хочет, чтобы ее мужем стал именно он.

Девушка подумала, что разумнее всего предложить ему ритуал сплетения рук – временный брачный союз, который продлится чуть больше года.