Чистая любовь - Кэнди Стайнер

ахнула от прикосновения, взялась руками за мой жилет и притянула к себе, не давая отстраниться.

– Ничего удивительнее в жизни не видел, – глядя ей в глаза, сказал я. – Не могу подобрать нужных слов, чтобы выразить, что это для меня значит. Спасибо.

Мэллори закрыла глаза, прислонилась своим лбом к моему и с облегчением выдохнула.

– Хотела бы я показать ее сегодня всем… Хотела бы… – она сглотнула и зажала кулачками ткань моего жилета. – Сколько бы всего я хотела.

– А чего ты хочешь сильнее всего?

– Тебя, – так быстро и без усилий ответила она, что сердце завертелось в груди. Я провел ладонями вверх по ее рукам, нежно обхватил за шею, пока Мэллори продолжала прижиматься ко мне лбом.

– Ты можешь меня заполучить, Мэллори, – прошептал я. – Если ты меня хочешь, я твой.

– Я боюсь, – призналась она дрожащим голосом.

Я притянул ее еще ближе, соприкоснувшись с ней носами, а между нашими губами была всего какая-то пара сантиметров.

– А я, черт возьми, в ужасе.

Она засмеялась почти неслышно, но в ее смехе было столько эмоций. Мэллори отодвинулась и посмотрела на меня голубыми глазами.

– Прости, что сбежала вчера вечером.

Я кивнул, проведя подушечками больших пальцев по ее подбородку.

– Все в порядке.

– Мы совсем обезумели или просто спятили?

– О, мы точно по-своему безумны.

– Хорошо, – сказала она и встала на цыпочки. – Мне все равно не нравилось быть адекватной.

Мэллори притянула меня к себе, и по тому, каким отчаянным, каким жадным был этот поцелуй, я понял, что стал ее спасательным кругом. Она нуждалась в кислороде, искала в моих руках защиту и убежище, а в моих объятиях – заботу и понимание.

И я понял, что хочу быть для нее всем этим.

Если я привык все тщательно планировать, то Мэллори была спонтанностью. Я был логикой, а она – искусством, неожиданно появившимся в моей повседневной рутине, которая, оказывается, меня душила.

И в этот миг я впервые вдохнул новую жизнь.

Мы не разрывали объятий, карабкаясь по лестнице наверх: целовались, запустив пальцы друг другу в волосы, сплетаясь ногами, пока Мэллори не упала на кровать. В гостиной зоне горел лишь мягкий свет лампы, и это теплое сияние окутало ее, как солнечные лучи. Я расстегнул пуговицы на жилете и рубашке, жадно пожирая взглядом великолепную женщину, которую мне посчастливилось отыскать в Стратфорде.

Она быстро привстала, когда я потянулся к пуговице на штанах, и накрыла ладонью мою руку. Я остановился, а Мэллори подвинулась к краю и посмотрела на меня снизу.

– Позволь мне.

Я тяжело дышал, смотря, как она осторожно и медленно расстегивает дрожащими руками пуговицу на моих джинсах. Мэллори так же неспешно потянула молнию вниз, стягивая с моих бедер джинсы до самых лодыжек. Она приоткрыла рот, увидев мой возбужденный член под черными трусами, и провела рукой по выпуклости, отчего я вообще почти перестал дышать.

Видеть ее внизу вот так – это уже слишком: она смотрела голубыми глазами на мой член, потом подняла взгляд на меня, касаясь горячим дыханием чувствительной кожи на моем животе. Мэллори потянула за резинку, взглянув на меня из-под ресниц, а потом высунула язык и провела по головке. Я зашипел, стиснув руки в кулак, а она озорно ухмыльнулась, а потом полностью сняла с меня трусы и обхватила член теплой ладошкой.

Я почувствовал невероятный прилив сил от ее прикосновения. Мэллори стала водить рукой, улыбаясь, а я с трепетом прикрыл веки, словно ко мне прикасалась сама Афродита. Она снова опустила голову, обведя языком головку, спускалась ниже и ниже, а потом полностью взяла меня в рот, и тогда я вовсе потерял самообладание.

Я подался бедрами вперед, погружаясь в ее рот и зарывшись пальцами в волосах. Я потянул за них, и Мэллори довольно застонала с членом во рту. Я что-то одобрительно рыкнул, и она принялась за дело: водила рукой, сосала, чередовала соблазнительные ласки языком и заглатывала как можно глубже.

Мэллори отпустила меня и откинулась на кровать, ложась на спину. Ее голова свисала с края, и руками она снова обхватила меня за задницу и притянула к себе. Мэллори взяла мой член в рот, и в такой позе принимала меня еще глубже. Ничего сексуальнее, чем эта картина, я в жизни не видел.

Мэллори лежала на кровати, и ее футболка задралась так высоко, что была видна нижняя часть груди, и она подпрыгивала, когда я толкался бедрами в ее рот. Я протянул руку и провел по ее груди пальцем, а потом сжал ее. Мэллори застонала, отчего я закатил глаза, продолжая вести рукой вниз по ее подтянутому животу, и просунул ее под резинку пижамных шорт. Я провел пальцем между ее половыми губами и застонал, легонько вводя его и обводя клитор.

– Боже милостивый, Мэллори, – сказал я, и она замычала, водя губами по моему члену. Мэллори возбудилась, и мне не нужно было произносить об этом вслух. Она прижалась бедрами к моей руке, потираясь мокрым клитором о ладонь и принимая мой палец глубже, а вместе с тем и мой член – в рот.

Когда я посмотрел вниз и увидел на ее горле выпуклость, то у меня вырвалось еще одно ругательство. Я еле удержался, чтобы не кончить, и перевернул ее на кровати до того, как она успела вытереть уголки рта и спросила зачем.

– Теперь моя очередь, – прошептал я ей на ухо. Я лизнул мочку, запустил руки под ее футболку и стянул ее через голову, а потом быстро снял с нее шорты. Перегнул ее через край кровати, с которой только что свисала ее голова, и опустился на колени.

Ее киска была припухшей и мокрой, круглая попа торчала, а спина выгнута дугой. Я провел руками по ее спине, по щелочке между ягодицами и, раздвинув их, прижался лицом к сладкому блаженству.

– Боже! – вскрикнула Мэллори, и у нее тут же задрожали ноги. Она схватилась за простыни, словно они были виноваты в столь мучительном удовольствии, и выдернула их сначала с одного уголка, а потом и с другого.

Я провел языком по клитору, между половыми губами, погрузившись глубже, а потом повторил заново. Мэллори шире раздвинула ноги, стонала, извивалась, а ее бедра дрожали. Я подумал, что она вот-вот кончит, но Мэллори затряслась так сильно, когда я провел языком по щелочке и обвел им ее маленькое анальное отверстие, что мне пришлось удержать ее руками.

– О черт, черт, Логан, – стонала она. – Да!

– Да? – спросил я, снова покусывая клитор, а потом провел языком по