Чистая любовь - Кэнди Стайнер

И вскоре я чувствовала ту же гордость, что и мои родители. Я чувствовала радость и довольство, мне казалось, что я и правда могу принести пользу, оживить искусство даже в таком небольшом городке, как Стратфорд. Я видела, что у многих загорались глаза, когда я показывала им что-то новенькое, когда они впервые наносили мазок кистью, когда оживлялись от осознания, что могут создать нечто прекрасное.

Прошел час, потом другой; гости приходили и уходили, а я бродила по залу и старалась поговорить с каждым пришедшим.

А третье чувство, которое меня одолевало, – это тоска по единственному человеку, который не пришел до сих пор.

Вчера вечером, когда я уже сбегала из дома Логана, он заверил меня, что придет. Сказал, что ни за что не пропустит открытие. И все же я не понимала, почему удивляюсь тому, что он до сих пор не явился, учитывая, как я себя вела, как обстояли дела на работе. Зачем ему приходить? Зачем приходить ко мне, если это я сама от него бежала?

Я пыталась не замечать пустоту в груди, заполняя ее шампанским и закусками, и занималась гостями. Я убедила себя, что в его отсутствии нет ничего такого, что я понимаю, я не виню его и не имею права дуться, как маленькая.

Но потом Крис отвел меня в сторонку, когда я вместе с одной семьей раскрашивала камни, из которых хотела сделать небольшие пасхальные яйца для города. Он сказал, что только что пришел особый гость, и тогда мое сердце замерло, а я поняла, что вру себе же самой.

Крис усмехнулся, увидев мое ошалевшее лицо, и кивнул на дверь за моей спиной, а потом отпил шампанского и отвернулся. Я закрыла глаза, сделала вдох и медленно – очень медленно – повернулась.

В дверях стоял Логан и осматривал зал, а между его бровей пролегла та чертова морщинка. Он смущенно переминался, держа в одной руке букет цветов, а в другой – небольшую белую коробочку. Его каштановые волосы, которые обычно были взъерошены и прикрыты бейсболкой, сейчас были разделены на пробор и аккуратно уложены. Еще он побрился, отчего его подбородок и шея стали еще сексуальнее. На нем была светло-голубая рубашка с закатанными до локтей рукавами и двумя расстегнутыми сверху пуговицами. Поверх он надел красновато-коричневый жилет, подчеркивающий его широкие плечи и грудь, узкую талию. Затем я обратила внимание на темные джинсы и улыбнулась, увидев грубые кожаные ботинки такого же цвета, что и жилет. Логан был убийственно красив, у меня перехватило дыхание от подступившего к горлу кома.

В свете гирлянд его глаза были насыщенного золотисто-медового цвета. Когда Логан остановил на мне взгляд, на его лице расползлась ухмылка, а на левой щеке появилась та обалденная ямочка, и я поняла, что он нашел то, что искал.

Он направился ко мне, и сердце замедлилось, я снова смогла дышать. Казалось, все вокруг исчцезли и остались только тихо играющий джаз и Логан, приближающийся ко мне. Он остановился в футе от меня и окинул жарким взглядом, после чего снова посмотрел в глаза.

– Привет.

У меня вырвался смешок.

– Привет.

– Ты выглядишь…

– Как невеста из девяностых?

– Читаешь мои мысли. – Логан покачал головой, нахмурившись, и потянул за кружево, свисающее с моего запястья. – Не пойми меня неправильно, ты очень красивая, что бы ни было на тебе надето. Но… ты просто… ты на себя не похожа.

– А какая я на самом деле?

Логан снова осмотрел меня, и его губы расплылись в смущенной улыбке.

– Эффектная в паре джинсов, футболке и белых кедах. С распущенными волосами, – он опустил взгляд на мои губы. – С губами, накрашенными моим любимым цветом – пыльно-розовым, – когда наши взгляды снова встретились, я поняла, что почти не дышу, а стоило Логану наклониться чуть ближе, как вообще перестала дышать. – Хотя я бы предпочел увидеть тебя в моей футболке и с растрепанным конским хвостиком.

Когда я почувствовала на губах его дыхание, меня тут же опалил жар, но стоило нам соприкоснуться, как Логан отстранился и вручил мне букет цветов.

И смущенно посмотрел на другие цветы, стоящие на столе рядом с баром.

– Я такой оригинальный.

Я рассмеялась и взяла букет.

– Уверяю, большинство из них для моей мамы, – я огляделась. – Если ты еще не понял, то эта вечеринка скорее для них, чем для меня.

– Теперь понятно, почему на тебе это платье.

Я улыбнулась.

– Прости, что не пришел раньше, – сказал Логан, обхватив себя за шею. – Я подумал, если немного задержусь, то твои родители отвлекутся и даже не заметят моего появления.

Я перевела взгляд ему за спину, увидев, что отец разговаривает с мэром, но смотрит не на него, а на нас.

– Знаешь, ты мог бы одеться в костюм кота-талисмана, но отец все равно вычислил бы тебя, когда ты вошел в зал.

– Он сейчас на нас смотрит, да?

– О да, – сказала я, но перевела взгляд на Логана, ободрив его улыбкой. – Но пусть смотрит. Я рада, что ты пришел, – я сглотнула, когда до меня дошла истина этого заявления. – Правда, рада.

Логан кивнул, и между нами воцарилось молчание: он смотрел на меня, я – на него. Вчера вечером мы многого друг другу не сказали, и я знала, что мне есть, в чем признаться. Мне нужно как можно скорее вернуть нас к непринужденным отношениям или, возможно, во френдзону, в которой существовали до всего этого.

Но я не могла.

Чем дольше Логан стоял передо мной, тем сильнее хотелось прижаться к нему, притянуть к себе и поцеловать прямо здесь, на глазах у моей семьи и остальных горожан.

Безумие. Безумие даже думать об этом.

И все же хотела я именно этого.

– К слову, про кота, – сказал Логан. – Где Дали? Если Дали здесь нет, то это не «Художественная студия Дали и Мэл», не так ли?

– Он наверху. Видит бог, если бы Дали оказался среди стольких гостей, то, наверное, обгадился бы и забился в угол.

– Или просто путался бы у них под ногами и ел крошки, со скучающим видом помахивая хвостом и бегая от одного человека к другому.

– И шептал бы под нос «крестьяне».

– Конечно, ведь это его королевство.

Я хихикнула. Единственное, что я не могла придумать, так это название студии. Когда мы начали оформлять документы для открытия, пришлось выбрать что-то одно. Именно Логан предложил назвать студию «Дали и Мэл», и я почти расцеловала его за такое идеальное название.

Ладно, может, я все же его