Анахорет - Самат Айдосович Сейтимбетов

Селения погибли, редкие выжившие бежали, край обезлюдел и при этом удивительно быстро одичал и покрылся "непроходимыми лесами" и стаями варгахов. То ли местные что-то путали с хронологией, неправильно считая года, то ли подействовала магия, якобы разлитая тут в воде, земле и воздухе, а может вулканический пепел дал результат.

Сам Олег смутно подозревал, что здесь присутствовала смесь всех трех факторов.

— А снизу никто не вылезет? - с понятным напряжением в голосе спросил Бартан, заглядывая в дыру в камне.

— Нет, там все иначе, - ответил Олег машинально.

Дальше "труба" расширялась, и там он обустроил септик для дальнейшей переработки в удобрения для полей, а может и подземных ферм. Можно было просто пробить трубу, чтобы все дерьмо валилось в воду, вытекающую из купален, и смывало в Тобалгу, но Олег решил проявить практичность. Не до такой степени, конечно, чтобы отходы шли прямиком в чаны с биомассой, но все же практичность.

— Все непривычное - страшит, - мудро заметил Кассах, тоже заглядывая в дыру.

Что они там намеревались увидеть? В то же время, самого Олега тоже постоянно тянуло заглянуть в дыру, непонятно зачем. Рефлексы, наверное, со времен каменного века. Посмотри в дыру, не лезет ли оттуда кто-то опасный?

— Тут можно обустроить всякое, - добавил Олег. - Седалище там поставить, веток развесить, чтобы запахи отгонять, или гидрозатвор обустроить.

— Простите, тар Стилет, что обустроить?

— Ничего, - поджал губы Олег, отвлекаясь от мыслей об отводе ручейка воды сюда.

Вот так вот проявляй доброту, вместо того чтобы молча радоваться, тут же начинаются расспросы! Бла-бла-бла, бесконечная утомительная говорильня, когда пришлось бы повторять все по три - четыре раза. Зачем? Только утомлять и раздражать. Не говоря - да, не говоря! Молча! - уже о том, что он собрался уходить, а в виде дырки в полу туалет мог функционировать почти вечность.

Пока все внизу не засрали бы до самого потолка.

— И не надо будет вычищать и копать новые ямы? - поинтересовался Бартан.

— Нет.

— Это хорошо, - рассудительно заметил Мург, - а то боятся в лес бегать, и уже под домами начали гадить.

— Под домами? - изумился и нахмурился Олег. – Кому это плевать на мои распоряжения о чистоте?

Больше всего его раздражало, что он начинал втягиваться в эту новую жизнь. Словно радовался людям вокруг, возможность переброситься несколькими фразами словно бы снимала внутри некое напряжение, о котором он и не подозревал. Впору было поставить зеркало во всю стену и глумливо хохотать над собой, тоже, выискался любитель одиночества! И года не прошло, как побежал, виляя хвостом, к людям!

Полезная работа, приносящая удовлетворение, обустроенный быт, отсутствие головной боли из-за всяких мелочей, тревоживших беженцев. Олег сотворил им много всякого мелкого или отдал часть запасов, и простейшие для него вещи вызывали у местных бурю восторга. Он приказывал и ему подчинялись.

Было приятно, чего скрывать. И тут такое!

— Дык, эта, - вдруг замялся Бартан. – Тут не в чистоте дело.

— Что? - спросил Олег. – Кому это насрать на чистоту?

Мург невольно ухмыльнулся от такой игры слов, но тут же опустил взгляд. Можно было оставить решение проблемы ему, но что внутри Олега зудело и царапало. Не давало покоя, требовало решить проблему самому, затем огрести проблем в ходе решения, не из-за самой проблемы, а людей вокруг, конечно. Поклясться никогда не лезть и снова влезать потом.

Так сказать, входить дважды и трижды в одну и ту же канализацию.

— Итак, почему я не в курсе? Говори, Бартан! - потребовал Олег, косясь на дырку в полу.

Только закончил сортиры и тут же привезли новых проблем! Стоило, кстати, устроить внутри освещение, чтобы в ночи никто себе ногу не сломал, но не электрическими лампами конечно, а чем-то вроде биолюминисценции. Следовало расспросить Иринию о растениях и насекомых, которые светились.

Или просто пристроить лампочку, наплевав на переживания местных?

— Дык эта, - повторил Бартан, - храмов... Кассах, значит, запретил соседям друг на друга кидаться с дубинками и ножами. Вы, тар Стилет, тоже запретили такое.

— Запретил, - согласился Олег, не зная, что сказать.

Как можно было бежать прочь от орд нежити, потерять дом, родных, все, едва не лишиться жизни, выжить чудом и тут же кидаться на соседа, из-за того, что тот носил рубаху иного фасона? Говорил иначе? Подобный идиотизм не укладывался в голове у Олега, хотя он, в общем-то, мог бы припомнить массу схожих примеров из истории Земли.

Но разве для этого он спасал беженцев, чтобы те резали друг друга? Нет!

Он уже как-то привык считать эту землю своей, да и люди, беженцы. Спас их, взял на себя ответственность, в каком-то смысле. А они решили гадить по углам прямо в домах и рядом с ними! Нет, ну понятно, страх перед варгахами, но что он, зря прибивал скелеты к деревьям, что ли?

Гадить! Уму непостижимо!

— Дык эта, несколько подарцев там нашлись, они молчали, пока обоз шел, а тут языки распустили, мол, в их марке, да в их империи, да вольные города сами не справились, ну кто такое стерпел бы? Лесовики опять же, даже без того, что Дарун Цот рядом с вами ходит...

Это еще что такое, подумал Олег хмуро. Ходит он рядом и что? Кому-то же надо было ходить! Кого посылать в лес, как не лесовиков?! Да и не было Даруна, ушел с весточкой в обитаемые края.

— ... всегда были несдержаны, что на уме, то и на языке, ну и начали ляпать в адрес вольных, а подарцев так вовсе в пособники бадрасов записали. Пусть не все язык друг друга понимали, но нашлись доброхоты, перевели, конечно.

Олег только кивнул. Живым всегда нравилось такое, когда другие люди рядом дрались, а если уж насмерть, так вообще потеха! Ударить соседу в спину? Предать? Вот веселье!

— Этих… знатоков языка, - сказал Олег медленно, - надо найти и наказать.

— Так известно кто переводил! – удивленно воскликнул Мург и склонил голову. – Да, тар.

— Наказать за то, что разжигали конфликт между людьми, когда всем следует жить дружно и сражаться против нежити, - добавил Олег угрюмо. – Для начала просто заклеймить позором, может дать пару прутьев, подкрепить слова физическим наказанием. Повторится – изгнать прочь.

Бартан слегка спал с лица, затем поклонился.

— Как прикажете,