Хей, Осман! - Фаина Гримберг

   - Возможно, направо - Гюлынехир, - обратился к своим спутникам Осман. - Вы поезжайте туда. Я вижу вашу усталость. Отдохните там, переведите дух. А мне об отдыхе не говорите! Меня мучит нетерпение. Я поеду к этим туфовым горам...

Спутники стали отговаривать своего предводителя.

   - Посмотри, какой сильный снегопад!

   - Разве нельзя и тебе отдохнуть в этом городке, что бы это ни было, Гюлынехир, или другое что?

   - Нетерпение - плохой советчик! Сабыр иле хер иш олур! - Без терпения не сделаешь никакого дела!..

   - Всё это известно мне! Но я всё же поеду к горам!..

   - Тогда и мы поедем с тобой!..

   - Не оставим тебя!..

И спутники Османа не покинули его. Они направили ход своих коней к туфовым горам. И снег летел им навстречу...

Но вот ветер утих. Дорога пошла вверх. Здесь белизна снеговая легла плотно...

Ехали осторожно, опасаясь, как бы не поскользнулись их кони...

Скалы высились и громоздились удивительные. Казалось, некий великан, раздувая щёки, выдул в этих горах полости, гребни и причудливые зубцы, острые углы ребристые, а рядом - внезапные округлости, подобные женской груди...

   - Эге! - воскликнул Осман, приложив ладонь ребром ко лбу над глазами: - Да здесь люди живут!.. Я вижу проёмы окон!..

Меж тем они уже въехали на тропу широкую. Две женщины вдруг вышли на тропу. Они были уже немолоды, прятали руки в рукава тёмных одежд, отороченных мехом; головы их были укутаны в белые шерстяные платки... При виде всадников женщины приостановились. Осман также сделал знак своим спутникам остановить коней...

   - Не бойтесь, женщины! - сказал Осман.

Но они смотрели боязливо и молчали. Осман улыбнулся широко, показав белые зубы. Он хотел приободрить женщин и показать, что ни он, ни его спутники не хотят им зла... Женщины, потоптавшись, сделали несколько нерешительных шажков вперёд... Осман отъехал в сторону, освобождая путь... Тогда одна из женщин, та, что была постарше, всё же заговорила на ломаном тюркском наречии...

   - Мы живём здесь, - сказала она нерешительно.

   - Как? Здесь, в скалах?

   - В пещерах, - осмелев, сказала вторая женщина. И слегка вскинула руку. - Вон там, в скальных пещерах. Там можно жить, там тепло...

Осман приметил, что женщины в разговоре пришёптывают, не выговаривают звуков «с» и «з», как отец Николаос, Василис и Костандис...

   - Вы, должно быть, гречанки? - предположил Осман.

   - Да, господин. А как же вы узнали?..

   - По вашему выговору. Но скажите мне, чьи вы, кто над вами здесь старший, набольший? Кто защищает вас?

   - У нас, господин, есть мужья, сыновья и внуки! Наши сыновья служат в монастырском хозяйстве при монастыре святого Василиса[227].

   - Здесь и монастыри есть? - спросил Осман.

   - Здесь, в горах, не один монастырь! Вон там - святого Феодора, а там - святой Варвары...[228]

   - А слыхали вы о монастыре мусульман, который зовётся Хаджибекташ?

   - Это в долине! - воскликнули старухи в один голос. — Но вам сейчас туда не добраться. Скоро пойдёт большой сильный снег...

   - Откуда вы знаете?

   - Мы живём здесь давно. Посмотри на небо. Видишь, как ползёт огромная тёмная туча?.. Сейчас пойдёт снег... Идемте за нами. Укроетесь на время снегопада...

Осман и его спутники переглянулись.

   - Ладно, — решил Осман. - Ведите нас, женщины!..

Старухи пошли вниз по тропе, а всадники медленно поехали следом. Женщины уже не опасались их, не боялись, и охотно болтали:

   - Хорошо вы сделали, что согласились! - сказала одна. — Сейчас такой снег пойдёт! Боюсь, вы здесь у нас задержитесь дней на пять!..

   - Эх! - пожалел Осман. И сказал своим спутникам: - Вы были правы! Вот они - гибельные плоды моего нетерпения! Надо было нам остаться в крепости и переждать там это скверное снегопадное время!..

Спутники увидели, что он искренне огорчён и принялись утешать его:

   - Не горюй! Случилось то, что должно было случиться!..

   - Не горюй, Осман! Если бы мы остались в крепости, мы бы не увидели, какими бывают эти горы в снегопадное время!..

   - Наши горы - самые красивые! - вступила одна из старух...

Так они добрались в разговорах до входа в большую пещеру.

   - Подождите! Мы сейчас позовём людей. Они отведут ваших коней в хорошее место, где стоят монастырские ослы...

С этими словами старухи пропали в пещере...

   - Как бы нас не обманули, - сказал Осману вполголоса один из его ближних спутников. - А вдруг здесь ожидает нас ловушка? Нас могут перебить даже самым простым оружием. Мы здесь чужие, ничего не знаем...

   - Нас много! - сказал другой. - Прежде чем они перебьют нас, мы убьём слишком многих из них!..

   - Пусть я покажусь вам ребёнком по уму своему, - сказал Осман, - но мне не верится в то, что люди могут быть коварны настолько, чтобы пользоваться любым случаем для грабежа и разбоя!..

Тут вышла из пещеры одна из старух и за ней шло несколько человек в коротких куртках и длинных штанах, заправленных в сапоги из плохо выделанной кожи.

   - Они по-тюркски не говорят, - сказала старуха, обратившись к Осману. Затем обернулась к вышедшим мужчинам и быстро заговорила с ними по-гречески...

Мужчины подошли к всадникам и поклонились неуклюже...

   - Не бойтесь! - Старуха вновь повернулась лицом к Осману и его спутникам. - Слезайте с коней. Мы вам зла не сделаем...

Осман захохотал, скрывая смущение:

   - Эх, женщины! До чего мы докатились! Вы утешаете нас, как малых детей. Или мы выглядим такими испуганными?

   - На вашем месте даже самые храбрые воины затаили бы страх! Вы здесь одни среди чужих, и выбраться отсюда не так легко! Но вы не бойтесь. Мы вам зла не сделаем. Слезайте с коней...

Тогда Осман и его спутники спешились, не говоря более ни слова. А те люди, которых привела старуха, подошли к лошадям и повели их в пещеру. Осману снова сделалось не по себе. Но он не хотел, чтобы его спутники видели и чуяли его потаённый страх...

Старуха поманила Османа и его спутников в пещеру. Осман решительно двинулся за ней, его ближние - за ним. Он думал, что сейчас они нагонят тех, которые повели лошадей. Но те будто сквозь землю провалились вместе с конями...

Старуха догадалась, о чём тревожится Осман:

   - Ты не тревожься, господин! Это очень большая и глубокая пещера. Коней увели в боковой ход. Их вернут в целости и сохранности, их накормят и обиходят...

   - Мы благодарим, - отвечал Осман коротко. Ему вдруг сделалось смешно... Было смешно, потому что он боялся, и потому что старухи успокаивали его...

Они вышли на лестницу и пошли вверх по каменным ступеням. Не было темно, свет проникал из широкого входа-выхода... Но когда поднялись на площадку, увидели свет, шедший из обширного помещения...

Старуха остановилась и позвала:

   - Ицо!.. Ицо!..

На площадку вышел юноша и заулыбался старухе:

   - Бабушка! Кто это с тобой?

   - Гости, Ицо! По всему видать, знатные тюрки...

Старуха прервала свой разговор с внуком, с которым говорила по-гречески, и сказала Осману:

   - Это мой внук Хрйстос, Ицо! Он вместе со своим отцом, моим старшим сыном Григорисом, расписывает большую залу для монастыря... Идемте, я покажу вам залу, там мой сын...

Осман и его спутники пошли за ней и её внуком и вступили в обширное помещение. На верхней ступеньке деревянной лесенки стоял рослый мужчина и водил кистью по стене. Прежде Осман и его спутники не видели кистей и не знали, как расписывают стены в жилищах...

Старуха что-то сказала своему сыну и тот спустился к гостям.

   - Я хорошо говорю по-тюркски, - сказал он, обращаясь к Осману, потому что угадал в нём предводителя, несмотря на Османову молодость...

   - А где же ты выучил наш язык? - спросил Осман дружелюбно.

   - Я бывал в вашем монастыре, который зовётся Хаджибекташ. Туда уходят и многие из наших греков. Иные обряды в Хаджибекташе взяты из греческой церкви!..

   - Покажи, Григорис, как ты украсил эти стены! - прервала разговор старуха...

Более всего Осману хотелось бы сейчас очутиться в Хаджибекташе, но приходилось терпеть...

Зал освещён был факелами, хорошо укреплёнными. Осман и его спутники вертели головами, оглядывались, любопытствуя...

На стенах изображены были самые разные звери, одетые в человеческую одежду... Лисица в пёстром платье и с круглой алой шапочкой на макушке стояла у виноградной лозы, протянув лапы вперёд... Черепаха, одетая как воин франков, беседовала с муравьём, большим, и также наряженным в одежду человека... Здесь, на стенах, были изображены и зайцы, и всевозможные птицы, и даже и рыбы! И все были в одежде людей и замерли, делая конечностями выразительные жесты, как делают обычно люди руками...