Бастард Александра. Том 2 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

пластинчатых доспехов. Это, как я уже осознал, без конвейерного производства не осилить. Поэтому, не скупясь, я вложил в это предприятие кучу бабла и сил. Полный цикл производства запустили буквально на днях, и я вот приехал проконтролировать.

Пробравшись вперед, Чанакья затараторил вновь.

— Вот здесь, Великий царь, у нас первый зал! — Увидев на моем лице одобрение, он обрадованно закивал. — Сделал все, как ты указывал, сам посмотри.

В большом сарае сильно воняет мокрой шерстью, и около двух десятков женщин моют, сушат и вычесывают шерсть. Как только корзина с вычесанной шерстью наполняется, ждущий у двери мальчишка хватает ее и тащит в соседний сарай.

Иду за ним следом, а суетливый Чанакья уже просочился вперед.

— Все как ты велел, Великий царь! Тут моют и вычесывают шерсть, в двух соседних амбарах готовят лен и хлопок. Потом подготовленный продукт передают в прядильный цех, а следом уж в ткацкий!

Фраза «все как ты велел» напомнила мне о покойном Абиссаре, и я с тоской подумал о том, что жизнь несправедлива и другого такого же толкового человека мне будет не найти.

Задумавшись, не замечаю, что увлекшийся коротышка споткнулся о порог и растянулся во весь рост прямо передо мной. В последний момент все же успеваю притормозить, и моя поднятая нога зависает в воздухе.

Ситуация вроде бы курьезная, но моему индийскому компаньону не до смеха, и снизу на меня смотрят вытаращенные от ужаса глаза. Буквально в тот же миг понимаю, в чем дело, и не могу удержаться от иронии.

«При дворе Ахеменидов бедолагу уже потащили бы на плаху, ибо никто не смеет препятствовать шагу Великого царя!»

То, что Чанакья прекрасно знаком с этой «доброй» традицией, видно по его перепуганному лицу. Разубеждать беднягу у меня нет ни малейшего желания, поэтому просто перешагиваю через застывшего в столбняке индуса, оживляя его одним словом:

— Догоняй!

Захожу в прядильный амбар. Высокая крыша дает помещению много воздуха, а несколько арочных проемов наполняют амбар солнечным светом. Здесь сидит около сорока прядильщиц, и у каждой — свой прядильный станок. Простейший, но по нынешним временам абсолютно инновационный, хотя я, честно говоря, в пряже и во всем, что с этим связано, разбираюсь слабо.

Тут следует сказать, что еще только задумывая сие предприятие, я дал Гурушу задание узнать, кто в Сузах самый лучший производитель шерстяных тканей. Почему Гурушу? Ну, а кому, не Энею же или Экзарму с Патроклом! У этих методы такие, что они скорее распугают, чем найдут кого. С местными в таких вопросах тоже надо держать ухо востро, — они тут все азиаты в лучшем смысле этого слова. Во всем блюдут свою выгоду! Попросишь найти лучшего, а они приведут своего! Пусть он не самый, но зато свой, и бакшиш с него можно получить. В общем, Гуруш поразнюхал на рынке и выдал мне имя Чанакья. Индусы, как просветил меня Гуруш, наидревнейшие производители шерстяных тканей, и лучше них никто полотно не ткет.

В общем, посетил я этого индуса, посмотрел на производство, хотя именно это слово там было не очень-то применимо. Просто четыре тетки возились со всем от первого шага до конечного продукта. Сами чистили шерсть, чесали, пряли и ткали. Все вручную, но довольно ловко; чувствовалось, что каждое движение доведено до автоматизма. Поражало, насколько ловко эти прядильщицы орудуют руками, проделывая немыслимое количество операций за раз. Постояв там минут десять, я сразу увидел, что тут можно усовершенствовать без больших вложений. Поставить к их прялкам такой же ножной привод, как на моем первом токарном станке!

«Ставим педаль с жестким рычагом на колесо — и порядок! — мысленно прикинул я тогда. — Тетка будет качать педаль ногой, колесо закрутится и потащит нить. Руки у нее в этот момент будут свободны для подачи шерсти. Процесс сразу ускорится!»

С этими усовершенствованиями старик Кассандр с зятем и остальными плотниками справились за несколько дней, заодно чутка усовершенствовали и ткацкий станок. Там поставили две педали: одну на опускание нитей вниз, другую наверх. Еще сделали направляющие для гребня и челнока, дабы процесс не так сильно зависел от мастерства ткачихи и ткать мог бы любой при минимальном обучении. Затем все это собрали в один станок — и вот вам, инновационный прогресс налицо.

Сейчас, по прошествии двух месяцев, в амбаре уже стоит два десятка таких ткацких станков, и процесс настолько ускорился, что меня, как и управляющего сей мануфактуры, волнует уже совсем другой вопрос. Где брать шерсть, лен или хлопок? Дефицит ощущается уже сейчас, поскольку наше предприятие за месяц вырабатывает те запасы, что раньше использовали за полгода. Надо искать новых поставщиков, а лучше самим увеличивать поголовье овец и посевные площади льна и хлопка, но заниматься этим я точно не собираюсь. Для решения подобных задач есть Чанакья.

Осмотрев ткацкий цех, выхожу во двор, и мой компаньон тут же напоминает мне о тех самых проблемах.

— Великий царь должен знать, — Чанакья молитвенно сложил ладони к груди, — я с ног сбился, но на рынке в Сузах не найти боле ни шерсти, ни льна, ни хлопка. Что делать, ума не приложу!

С одного взгляда на хитрую индусскую морду я вижу, что все он прекрасно знает: и что делать, и где взять исходный продукт для производства! Просто все это надо теперь возить и возить издалека, а это — расходы, которые его хитрожопость хочет возложить на меня.

Потакать жадности я не собираюсь и бросаю на индуса суровый взгляд.

— Если царский слуга не может справиться с поставленной задачей, то зачем царю такой слуга⁈

Этого оказывается достаточно, чтобы Чанакья испуганно защебетал:

— Прости, Великий царь, своего верного слугу! Я просто оговорился! Царю не о чем беспокоиться, его преданный слуга Чанакья все решит! Все найдет и привезет: и шерсть, и лен, и хлопок!

Запрыгнув в седло, награждаю его более мягкой улыбкой.

— Ну вот и чудно!

Ткнув Софоса пятками, бросаю уже Арете:

— Сейчас во дворец!

Конь с места переходит на рысь, а я уже мысленно перестраиваюсь на другую встречу: там, во дворце, меня ждут созванные со всей Сузианы оружейники и кожемяки.

* * *

В малом тронном зале непривычно много народу. Причем выглядит этот народ так, словно бы в царский дворец его занесло по какой-то нелепой ошибке. Уж больно не соответствуют эти бедно одетые люди роскошному тронному залу. Красочная мозаика стен, сияющий мрамор пола и позолота колонн, наверное, никогда не видели столько людей с рабочими, не отмывающимися руками и красными обветренными лицами.

Видно,