Научи меня любви, профессор - Рина Мирт

ней так говорить! — Закричал Эрик, — Она не шпионка. Наши чувства настоящие.

— Раз так, то тебе придется расстаться ней! — Повысила голос женщина, — И выполнить своё предназначение: сесть на моё место, на котором в свое время сидел твой дед.

Мужчина не верил своим ушам, он не узнавал свою мать. Она действительно верила в то, что сама себе придумала на счёт Энди.

— Я её не брошу, — отчеканил мужчина, — я её люблю.

— Сильнее чем собственную мать?! — Закричала сенатор.

Она начала терять над собой контроль.

— Ты подставил нас обоих. Я не позволю какой-то девчонке и этому уроду разрушить всё то, что я выстраивала долгие годы, не теперь, когда я так близка к цели! — Голос женщины охрип. Она нервно сглотнула и продолжала уже приглушенным голосом, — Ты втянул нас в это. И будешь делать всё так, как я скажу. Ты расстанешься с этой девчонкой. — По слогам приказала она, — Она и так принесла нам много проблем. Девок много, а мать у тебя одна. Мы семья и должны держаться вместе.

— Чем ты лучше Фокса? — Голос Гейла дрожал. — Ты думаешь только о себе и своих целях, а окружающие люди и их планы и чувства тебя не интересуют. Ты это делаешь только, чтобы сберечь свою репутацию, — он запнулся. К горлу подкатывал горький ком. Он с трудом верил, что эта женщина перед ним его настоящая мать.

— Ты всегда хотела, чтобы я управлял этой компанией и тебе плевать на моё мнение, потому что ты решила это для себя, в то время как сама шла к своей цели! — мужчина всхлипнул. Возможно, сейчас он переживал свой самый эмоциональный момент в жизни. Он глубоко вздохнул, призывая все свои силы, чтобы не заплакать и сохранить твёрдость в голосе.

— Я люблю Энди и я её не брошу. Я никуда не уеду и точка. Мне очень жаль мама, что я втянул тебя в это, если можешь прости меня.

— В тебе слишком много от твоего отца, — потерянно произнесла женщина. Её щеки были мокрые от слез. Она сглотнула и продолжила:

— И так мало от Гордонов. Если бы ты был настоящим Гордоном, ты бы понял меня и правильность этих решений.

Эрик не нашелся что ответить на её реплику. Он двинулся в сторону выхода. Поравнявшись с матерью, он тихо сказал ей:

— Отец был прав на твой счет. Твое сердце занял Сенат, не оставив там место никому из нас.

И вышел из офиса аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сенатор обессиленно опустилась на стул, закрывая лицо руками и просидела так некоторое время.

— Госпожа Сенатор? — Окликнула её Эмили. Женщина стояла за её спиной, сложив руки перед собой в замок.

Лилиан неторопливо утёрла слезы и повернулась к своей личной помощнице. Лицо Хант выражало неподдельное беспокойство и боль.

— Всё хорошо? — Участливо спросила та, — Я могу что-нибудь для вас сделать?

Сенатор устало улыбнулась, а затем натянула на себя маску равнодушия и произнесла ровным ледяным тоном:

— Выясните всё об этой девушке, что на фотографиях. И приставьте к ней человека, чтобы за ней следил и записывал каждый её шаг.

Она на сто процентов была уверена в сговоре Энди и Фокса и хотела доказать это своему сыну.

Когда Хант вновь оставила её одну в своём кабинете, женщина болезненно взялась за сердце, повторяя все одно и тоже как мантру:

«Он простит меня. Это для его же блага».

43

Энди лежала на кровати в своей комнате и смотрела в потолок невидящим взглядом. Иногда она проверяла телефон на предмет входящих сообщений от Эрика, а затем снова переводила взгляд на потолок.

В последнюю неделю девушка была словно в тумане: она всё делала на автомате. Ела на автомате, не получая при этом никакого удовольствия от еды, шла на учёбу, но на уроках она ничего не слушала, затем шла на работу или ездила заниматься со своей подопечной. Ей было страшно за себя и Эрика, она понимала, что их ожидает. Она знала, что тот улетел вместе с Фоксом в Вашингтон на встречу с его матерью. Мысль о том, что декан предъявит ей компромат ужасала её.

И как она потом сможет смотреть этой женщине в глаза, если Эрик захочет познакомить их?

Ей безумно хотелось позвонить Патрику и всё рассказать ему, но она боялась его реакции и Эрик сказал, что сам разберётся с этим.

Её размышления прервала вернувшаяся Мэй.

Девушка видела состояние своей подруги и поняла, что случилось нечто ужасное, Андреа прибывала в каком-то трансе все последние дни, что она её видела.

— Я принесла тебе горячего шоколада, — робко проговорила та.

Энди слабо улыбнулась и села, принимая картонный стаканчик из рук соседки. Мэй опустилась на свою кровать напротив и подула на свой напиток, смотря на подругу поверх стаканчика.

— Что произошло, Рей-Рей? — спросила её девушка, — У тебя в последнее время такой вид. Я волнуюсь за тебя.

Энди отхлебнула из своего стакана, не поднимая глаз.

Что теперь она могла терять? Она до сих пор помнила шок подруги, когда рассказала ей о родстве Гейла и Патрика.

— Декан Фокс узнал о наших отношениях с профессором Фрилингом.

Мэй подавилась шоколадом и поспешно убрала стаканчик на тумбу.

— Что?! — Произнесла она после того как прокашлялась.

— Да. Он вызывал нас обоих к себе и показывал фотографии, на которых были мы у Гейла дома, — ровно произнесла девушка.

За последнее время она так перенервничала и переволновалась, что теперь могла говорить об этом ровным тоном: она была опустошенна.

— Энди, клянусь, я ничего никому не говорила, — Мэй подскочила со своего места и села рядом с ней на кровати, обнимая её за плечи.

— Я знаю. Гейл уверен, что он нанял кого-то, чтобы тот следил за ним.

— И что теперь? — Испуганно спросила Ли, закрывая рот руками.

— Это не вся история, — начала Энди, — оказалось, что Гейл— родной сын сенатора Лилиан Гордон-Картер. Фокс с её помощью хочет попасть в Конгресс. Он шантажировал нас этим: молчание декана взамен на встречу с сенатором. Они встречаются сегодня, я правда не знаю в котором часу. Может всё уже закончилось.

Мэй смотрела на неё обалдевшим взглядом, всё также закрывая руками рот, Энди была уверенна на сто процентов, что скорее всего у неё отвисла челюсть от такой информации.

Через несколько нервных мгновений та убрала руки от лица и произнесла:

— Охренеть.

Андреа грустно кивнула на комментарий подруги. Они просидели молча некоторое время.

— Я думаю профессор Фрилинг со всем разберётся.